Лариса Долина

Часть 1

БЕРЛИН: Дорогие друзья, уважаемые слушатели, это программа «Мастера». У микрофона Диана Берлин, здравствуйте. Сегодня у нас замечательный гость. Я вам обещала, и вот оно сбылось. Народная артистка России...

ДОЛИНА: И теперь Адыгеи...

БЕРЛИН: Адыгеи тоже, это, кстати, это наша республика, это очень важно и приятно...

ДОЛИНА: Да, мне на самом деле очень приятно без всякой...

БЕРЛИН: Конечно...

ДОЛИНА: Без шуток, без иронии и так далее...

БЕРЛИН: Конечно, конечно. Ну, вы узнали, это Лариса Долина у нас в гостях. Я очень рада тебя видеть.

ДОЛИНА: Я тебя тоже очень рада видеть. Буду сегодня в этой программе рассказывать о самом приятном. Потому что обычно журналисты, которые только-только пришли в свою профессию, они почему-то считают нужным о творчестве вообще не спрашивать. То бишь вроде никого это не интересует. А мы с тобой сегодня будем говорить только о творчестве.

БЕРЛИН: Это да. И, уважаемые слушатели, пожалуйста, не удивляйтесь. Вы знаете, когда в эту студию приходят люди, с которыми мы знакомы много лет, нет смысла вас обманывать, поэтому мы будем говорить на «ты», чтобы не сбиваться.

ДОЛИНА: Да, потому что знакомы мы кучу лет, и даже страшно произносить вслух эту цифру.

БЕРЛИН: Да. Все годы наши, и каждый год запоминается. Я должна вам сказать и со всей ответственностью, нет такого артиста звёздного, я боюсь очень этих слов, но они сами себя так называют, поэтому нет такого звёздного известного артиста на нашей эстраде, которому бы довелось пройти такой сложности путь, как нашей гостье. Это путь, просто переполненный колючками и препонами. И, тем не менее, я даже не хочу говорить, что сегодня ты на вершине славы, потому что мне кажется, что вершина ещё не взята.

ДОЛИНА: А её не бывает.

БЕРЛИН: Вот об этом мы сегодня и будем говорить. Вот мой первый вопрос. Очень много песен ты спела, очень много песен вошло вот, прямо скажем, без громких слов в души слушателей разных возрастов, разных вообще поколений, политических направлений, разных людей. Но среди них есть наверняка песни вехи, вот они есть.

ДОЛИНА: Да, безусловно.

ДОЛИНА: Но без них не возможно. Вот что это за песни, вот на твой взгляд?

ДОЛИНА: Ну, это, прежде всего, конечно, Витя Резников, который, не зная меня, как будто писал для меня. А когда я их услышала в первый раз, его песни, у меня было ощущение, что я их написала, настолько близки мы были по духу в музыкальном смысле слова. Вообще этот человек абсолютно ненормальный был. Не знал нот, всю жизнь был спортсменом. Что бы так чувствовать музыку, иметь такой музыкальный вкус и такую образованность — это не просто редчайший случай, это уникальный случай. Такие люди, как Витя Резников, рождаются раз в сто лет, и поэтому вероятно его бог к себе забрал так рано.

БЕРЛИН: Да.

ДОЛИНА: Да. Конечно, из песен Вити Резникова нет ни одной песни, которой бы не знали. Потому что все песни были популярными, были хитами, были шлягерами, они были наполнены какой-то особой теплотой, сердечностью и главное — они шли в ногу с модой. И причём Витя никогда себе не врал, он не писал на потребу. Он писал то, что чувствовал. И это всегда попадало. И конечно из тех веховых, скажем так, песен это «Телефонная книжка». Она у меня из программы в программу переносится. Переписываются аранжировки, но соответствовать надо сегодняшнему времени и так далее, состоянию, пережитому опыту, мудрости, проходят годы — поёшь её по-другому.

БЕРЛИН: А ты знаешь историю этой песни? Может быть, даже ты не знаешь, может Витя тебе, ну, как-то ему было неловко говорить... Ну, можно я расскажу нашим слушателям?

ДОЛИНА: Ну, я только знаю о том, что он предложил её не мне, а предложил Алле. И я слышала. И я её видела в этом огоньке.

БЕРЛИН: И она ее записала.

ДОЛИНА: Она ее записала. И почему-то мне показалось, что я... Вообще после Пугачёвой вообще никто никогда не берётся песни петь, потому что это не нужно, это глупо, ну, в общем, на этом я закончу. Но мне почему-то показалось, что именно эту песню я смогу спеть, ну, не то чтобы лучше, но как-то по-другому и, может быть, дать больше прочувствовать её. Потому что песня рассчитана была все-таки на какое-то на присутствие вокала. Там надо было петь сначала в низкой тесситуре, да...

БЕРЛИН: Конечно, у него не простые песни.

ДОЛИНА: Потом на октаву подняться выше, для того, что бы драматизм существовал. Вот, поэтому когда мы её записали, он на меня посмотрел и сказал: «Господи, ну что ж я тебе не отдал-то сразу её?». Я говорю: «Витечка, ну, так случилось уж». И всё.

БЕРЛИН: Да. Но он вообще говорил, Лариса моя певица. Но не каждый композитор после Пугачёвой, как бы она не спела, вообще решится отдать певице другой. И вот он тогда, вот я помню, просто он мне позвонил и сказал: «Не получилось».

(Исполнение)

БЕРЛИН: А вот такая песня как «Стена», это просто как биография.

ДОЛИНА: Она тоже не была для меня написана. Она была написана для Пугачёвой. А Пугачёва от неё отказалась.

БЕРЛИН: Слушай, это вообще. Ну, вообще она очень трудна, во-первых, вокально...

ДОЛИНА: Она трудна вокально, но если бы она взяла, она бы спела её по-своему, она бы справилась, но это была бы другая песня.

БЕРЛИН: Конечно, конечно.

ДОЛИНА: Я почему согласилась, я, кстати, тоже не сразу согласилась, потому что я не люблю петь песен про себя. Но это никому не интересно, что у тебя там, за кулисами.

БЕРЛИН: «Так же как все, как все, как все»...

ДОЛИНА: А эта, она меня просто потрясла, она меня так потрясла, что я попробовала и решила, что я все-таки эту песню спою. Я отдам всё, что я могу, всё, что я накопила, весь драматизм, всё пережитое. Опять-таки если бы предположим мне эту песню предложили 20 лет назад, я бы не взялась.

БЕРЛИН: А здесь как раз...

ДОЛИНА: А сейчас как раз и настало мое время для этой песни. И это единственная песня в моей программе, которая про меня. Больше я про себя не пою.

(Исполнение)

БЕРЛИН: Но на сегодняшний день нет такого в вокале, чего бы ты не смогла. В песенном вокале, вот скажем так.

ДОЛИНА: В песенном вокале, пожалуй, да.

БЕРЛИН: Нету такого, да?

ДОЛИНА: Нет, такого нет.

БЕРЛИН: Это ясно. А вот в жанрах, музыкальных, вокальных?

ДОЛИНА: Я пока осваиваю, пытаюсь освоить оперное пение...

БЕРЛИН: Это отдельно... Мы сейчас об этом поговорим...

ДОЛИНА: Но как раз ты об этом начала, я тебе отвечаю.

БЕРЛИН: Да, да. Но вот интересно, смотри, ты пела рок, это был успех, это был успех, это абсолютно точно. Ты пела джаз, давно, давно, давно...

ДОЛИНА: И пою.

БЕРЛИН: Я хочу сказать, что ты пела тогда, когда не пели. Да, было нельзя, и люди просто, может быть, боялись, это с одной стороны. С другой стороны, не всем удавалось это петь.

ДОЛИНА: Ну, в общем да, потому что... Дело в том, что просто петь песни можно научить любого, как выяснилось. У нас же сейчас все поют.

БЕРЛИН: Все поют.

ДОЛИНА: Медработники, кухарки, домработницы и так далее. Официанты, официантки. А джаз, с ним рождаются, с ощущением джаза. Этому научиться не возможно, к сожалению. Есть такое понятие в джазе, слово английское, но его невозможно перевезти на русский язык совершенно. Это слово называется «свинг». Так вот если ты рождаешься с чувством свинга, тебе подвластен джаз и любые его стили.

БЕРЛИН: Ну, как? Вот надо прям надо родиться? Правда?

ДОЛИНА: Да, надо родиться с этим. Я, к счастью, с этим родилась. Этому не научишься.

БЕРЛИН: И когда ты это поняла?

ДОЛИНА: Я в достаточно маленьком возрасте ещё подростковом. Я поняла это в 12 лет. Вернее мне музыканты сказали, что: «М, ты хорошо свингуешь!». Я говорю: «А что это?». «Как тебе объяснить. Ну, понимаешь, слово не переводится, но у тебя джаз получается... получится петь». И стали меня, в общем, образовывать в этом, писать вокализы, свинговые такие, которые у меня очень хорошо получались, как диктанты по сольфеджио в музыкальной школе, которые я писала, как щёлкала просто их как семечки.

БЕРЛИН: Ну, у тебя же слух, ты понимаешь? Но вот интересно, ты пела с нашими большими джазовыми музыкантами, да? Со всеми.

ДОЛИНА: Ну, практически.

БЕРЛИН: Практически. А к каждому надо приноровиться? Или они наоборот приноравливались? Как это все?

ДОЛИНА: Надо друг к другу. Невозможно, чтобы кто-то в этом дуэте был лидером. Должен быть паритет. Вот почему мне так удобно с Игорем Бутманом. Потому что мы два лидера, но мы не соревнуемся друг с другом. Мы просто показываем, что умеем, не переходя грань.

БЕРЛИН: Так, хорошо, это можно понять. А вот как происходит с большими симфоническими оркестрами?

ДОЛИНА: Для меня сначала это было серьезное испытание, поскольку здесь же ведь особая школа. Здесь надо научиться слушать, смотреть на дирижёра. Здесь идёт, для меня как бы немножко по-другому считаются паузы, считаются доли. Как-то и мне надо было учиться приноровиться к этому. Это было не просто, скажу прямо, что это было не просто. Не было школы у меня естественно никакой. И когда я первый раз спела с симфоническим оркестром. Это было если я сейчас не ошибаюсь, это было... Ну, Батхин это эстрадный симфонический оркестр, хотя здесь тоже нужно было приноравливаться.

БЕРЛИН: Но он был такой, что его можно было назвать симфоническо-эстрадным.

ДОЛИНА: Да, он сразу шёл за тобой, и на сцене с ним было чрезвычайно легко. А я имею в виду вот таких дирижёров, как Светланов например, с которым мне посчастливилось посотрудничать.

БЕРЛИН: Ну, это вообще был уникальный концерт.

ДОЛИНА: Это был уникальный концерт.

БЕРЛИН: А как вообще произошло, чтоб Евгений Фёдорович...

ДОЛИНА: Он сам позвонил. Он сам позвонил. Я несколько таких шоков в жизни испытала. Первый был со Светлановым, второй с Михалковым, второй. И третий — с Джорджем Дьюком.

БЕРЛИН: Фантастика, я вот только не знаю, а что с Михалковым?

ДОЛИНА: Когда он позвонил мне лично и попросил записать саундтрек к кинофильму «Сибирский цирюльник». Я онемела в трубке, я помню своё состояние. Вот тогда мы с ним подружились, я записала этот саундтрек. К сожалению, он не вошёл уже, было поздно, он был очень занят какой-то серьёзной работой, ну, какой-то фильм очередной снимал. И у него даже не было времени, он хотел клип снять по «Сибирскому цирюльнику» вот на мою песню.

БЕРЛИН: Вот это было бы интересно, конечно.

ДОЛИНА: Это было бы просто грандиозно, но он не успел, а потом просто ушло время.

БЕРЛИН: Но вернёмся к Светланову Евгению Фёдоровичу. Значит, он позвонил, это, конечно, было неожиданностью...

ДОЛИНА: Он позвонил, да, и сказал, что «Я готовлю такой скандальный проект, который называется „Шлягеры уходящего века“. И я бы хотел в качестве вокалистов видеть вас, Лариса, и Сашу Градского».

БЕРЛИН: Ну, это его любовь.

ДОЛИНА: Да. Я ни одной секунды не думала, такая удача выпадает раз в жизни!

БЕРЛИН: Ну, хорошо, но ты же не была знакома с этим, верней так только...

ДОЛИНА: Я не была знакома...

БЕРЛИН: ...музыкальным материалом...

ДОЛИНА: Но мне так хотелось, мне так хотелось. Нет, с музыкальным материалом всё было много проще, кроме Барселоны...

БЕРЛИН: Да.

ДОЛИНА: Потому как её надо было учить, и надо было совершенно точно выучить, то, как поёт Кабалье. Но я предложила вариант Евгению Фёдоровичу, сказав, что «я просто вот эти вот колоратурные, высокие ноты не вытяну. Поэтому можно я здесь поимпровизирую?». Он говорит: «Да делай, что хочешь».

БЕРЛИН: Сказал Светланов.

ДОЛИНА: Это для меня была такая свобода, но, конечно, я держала себя в рамках. И я немножечко, я там, в пару местах, где у меня этих высоких, очень высоких нот нет, естественно я поимпровизировала.

БЕРЛИН: А был страх? Это же была, в общем, для того времени не твоя публика ещё к тому же?

ДОЛИНА: Невероятный, невероятный был страх.

БЕРЛИН: Зал Консерватории.

ДОЛИНА: И в тоже время это было такое ощущение адреналина, сумасшествия, что я делаю что-то новое. А вдруг получится?

БЕРЛИН: И оно получилось.

ДОЛИНА: У меня было состояние на грани шока. У меня тряслись колени.

БЕРЛИН: Этого ничего не было видно, я говорю как зритель, как слушатель, которая сидела в зале.

ДОЛИНА: Диночка, если бы это было видно, какая же из меня артистка. Это должно быть только за кулисами.

БЕРЛИН: Да, но там была ещё одна опасность. При всей симпатии и любви к этому человеку это Градский. Неожиданный...

ДОЛИНА: Да, который всегда всё одеяло берёт на себя.

БЕРЛИН: Конечно, конечно, конечно.

ДОЛИНА: И здесь не было исключением, конечно. Ну, я очень лояльный человек. Я его не слушала, я на него не смотрела, я с ним не конфликтовала, когда он, значит, перед концертом своим звукорежиссёрам сказал, чтобы его голос был в два раза громче моего. Я не люблю входить в конфликты в подобных случаях. Кому надо — услышат.

БЕРЛИН: Но на сцене этого не было. На сцене была пара. Ну и, конечно, Евгений Федорович.

ДОЛИНА: Да. Ну, просто я как человек очень гибкий в отличие от моего партнёра, я просто пошла навстречу, чтобы это превратилось просто в красивое шоу.

БЕРЛИН: Именно так оно и было. И вновь джаз. Вот этот последний проект, не люблю слово последний.

ДОЛИНА: Очередной...

БЕРЛИН: Очередной, очередной блистательный проект! Расскажи об этом поподробней. Вообще, как он родился?

ДОЛИНА: Ты имеешь ввиду «Карнавал джаза»?

БЕРЛИН: Да. Конечно.

ДОЛИНА: Второй или первый?

БЕРЛИН: И тот, и другой.

ДОЛИНА: Родился он каким образом? Когда Игорь вернулся в Россию, он создал свой оркестр. И оказалось что это лучший оркестр на сегодняшний день. Теперь уже это лучший оркестр не только в России, но и в Европе, и может совершенно спокойно конкурировать с Американскими оркестрами джазовыми. Настолько сильный коллектив. Однажды Игорь, значит, пригласил нас на свой юбилей, 40 лет ему исполнялось. «Приходите ребята, посидим, помузицируем. Мы вам покажем свою программу новую с моим бигбендом. Ларис, если захочешь, споёшь, не захочешь, не заставляю». Мы пришли, и я когда услышала, у меня просто тут всё заёрзало, я говорю: «Нет, я не могу сидеть! Я должна пойти туда». И мы спели вот просто в моей тональности просто спели «Summertime». Который теперь в концерте это наш, как сказать, это такая не просто изюминка даже. А это, поскольку это импровизация и это делается только сегодня и сейчас, завтра это будет совершенно по-другому исполняться, то мы там просто хулиганим. Мы там такое творим на каждом концерте. Вот это было начало. И вот тут же у нас с Ильёй, конечно, возникла идея сделать с Игорем и его бигбендом программу. Мы даже не раздумывали, мы в этот же вечер предложили ему подумать над этой интереснейшей темой, и он тут же согласился. И мы начали работать. Собрали материал. Премьера у нас была замечательная, мы два аншлага собрали в концертном зале Россия. На джаз!

БЕРЛИН: На джаз! Это вообще...

ДОЛИНА: Две с половиной тысячи зрителей собрать!

БЕРЛИН: Как время поменялось, а? Скажи!

ДОЛИНА: Люди многие годы не были готовы, потому что когда в период перестройки, всё самое такое серое, среднее, пошлое вышло из андеграунда наверх...

БЕРЛИН: Да.

ДОЛИНА: ...то джаз ушёл на самые дальние позиции, к сожалению. И мы ничего не могли сделать тогда, нам надо было просто время, для того, чтобы переждать. Чтоб наше время пришло.

БЕРЛИН: И оно пришло.

ДОЛИНА: Вот оно и пришло.

БЕРЛИН: Да.

ДОЛИНА: «Карнавал джаза» получился успешным первый, но второй получился грандиозным просто!

БЕРЛИН: Как появились вообще эти великие американцы?

ДОЛИНА: Ну, Игорь многих их знает. И на первый карнавал джаза он позвал своего старого приятеля, гитариста замечательного, который там несколько произведений сыграл, ученик, кстати, Джорджа Бенсона. Потом уже на мой юбилей, вот 4 года тому назад, мы так вот начали с Ильёй думать. Вот хотелось бы позвать каких-то таких неординарных очень гостей. Я вообще не люблю, вот чтобы концерт, как мои коллеги делают, чтобы весь концерт пою не я, а кто-то другой.

БЕРЛИН: Да, да, да, да.

ДОЛИНА: Если это твой концерт, то ты должен быть в центре!

БЕРЛИН: Ну, это же надо петь весь концерт.

ДОЛИНА: А в качестве гостей, ну, там один-два человека, две-три песни вполне достаточно. Это твой концерт, это люди пришли на тебя...

БЕРЛИН: Конечно, кончено...

ДОЛИНА: ...а не на твоих коллег. Мне кажется, это совершенно неправильно и режиссёрски, и... Я знаю причины, но я не буду о них сейчас говорить.

БЕРЛИН: Конечно, но это всё зависит от артиста, чей концерт.

ДОЛИНА: Естественно у меня и в мыслях этого не было, поэтому мы и стали думать, ну, кого бы позвать? Интересных таких людей. Потому что у меня было три отделения — одно симфоническое, мюзиклы и просто Американская красивая музыка с симфоническим оркестром, второе джазовое с Бутманом и третье популярная музыка моя, ну, самые известные песни на русском языке. То есть три отделения. Концерт шёл 4 часа 20 минут. Правда, с антрактом небольшим. И мы решили, а чем чёрт не шутит, давай предложим Элу Джеро и Джорджу Дьюку — это люди, на которых я воспитывалась и получала своё музыкальное образование как джазовая певица. Я пела песни и Дьюка и Элу Джеро. И я рассказала недавно, когда я виделась в очередной раз с Элом... Он приезжал сюда с концертом, на Рублёвке, вот в этот зал новый который построили. А я на следующий день, когда у него должен был состояться концерт, к сожалению, улетала. Я не могла быть на концерте, но я его встретила накануне, и мы с ним просто болтали, сидели в гостинице, когда он приехал. И я ему начала рассказывать историю о том, как... Уже он мне: «А расскажи мне ещё раз историю!». Я ему уже рассказывала её. Он говорит: «Ну, я не верю, как это возможно?». А тогда когда я работала у Кролла, это был 78 год, если ты помнишь...

БЕРЛИН: Да, кончено.

ДОЛИНА: Тогда, значит, попалась мне в руки запись песни «Rufgardn» — «Цветы на крыше», ну, такой как палисадник такой, если переводить дословно. И я ему рассказала, что «ты знаешь, Эл, я её пела у Кролла, но мне пришлось петь её без слов». Он говорит: «Почему?». «Да потому что это не возможно было снять, как ты поёшь. Он глотает фразы, во-первых. А достать её было негде...

БЕРЛИН: Невозможно, нереально вообще, 78-й год...

ДОЛИНА: ...пластинок нет, записей нет, ничего нет! И я с трудом, хотя я в принципе неплохо знаю английский язык, я не смогла, Эл». Он так смеялся. «Расскажи мне, — говорит, — ещё раз!», вот при этой встрече. И я пела просто как импровизацию эту песню. А потом когда вот уже всё это появилось, естественно я переписала нормальный хороший текст, из интернета взяла. Сначала записала её одна, потом мы её записали с ним дуэтом в Лос-Анджелесе в год моего юбилея. Это был мой гастрольный тур юбилейный по городам Соединённых штатов. И мы договорились с ним, значит, о встрече, записали, сняли клип там. И вот так получилось, мы познакомились. И он уже тогда дал согласие на то, что он приедет ко мне на юбилей, он и Дьюк. И вот так началось наше сотрудничество. Вот третье потрясение моё, о котором я сегодня говорила, это Джордж Дьюк, который через месяц после этого юбилейного концерта прислал письмо, что хочет записать со мной альбом. Дина, об этом... это даже в самых смелых мечтах не было вот тогда, в 78 году. И всё сбылось.

БЕРЛИН: Конечно, 78 год.

ДОЛИНА: Я спела с самим Джеро. Я спела полностью для меня написанных 9 новых композиций на этом альбоме «Hollivud mud» Джоджа Дьюка. Кстати, там новый дуэт с Элом, который он специально для нас написал. Там в качестве бэк-вокалистов, ты не поверишь, там поёт дочь Флоры Порим.

БЕРЛИН: Фантастика.

ДОЛИНА: Там поёт в качестве бэк-вокалиста — солист группы «Tauer of pauer». Там на бас гитаре играет лучший ученик Стэнли Кларка. То есть это вот бэк-вокал.

БЕРЛИН: Фантастика! Это вот награда за все «нельзя», которые были на твоём пути.

ДОЛИНА: Да. И вот сейчас мы уже начали вести переговоры, уже в сентябре он садится за написание нового альбома, Дьюк. И в январе у нас перед тем, как состоится мой гастрольный тур по Соединённым штатам с 16 января, мы должны с ним записать какое-то количество уже песен. То есть я отдыхать в этом году не буду. То есть вот в январе... у нас каждый год в январе отдых. Но я решила им пренебречь, для меня сейчас это очень важно. У меня такое состояние творческого вот какого-то сумасшедшего порыва, посыла, не знаю, желания. Я хочу сейчас, я понимаю, что я хочу, и у меня это получится.

БЕРЛИН: Дай бог, дай бог. Ну, во всяком случае, мы в это верим.

(Исполнение)

БЕРЛИН: Мы прощаемся на несколько минут и встречаемся вновь.

Часть 2

БЕРЛИН: Вновь в эфире программа «Мастера». Наш гость — Народная артистка России Лариса Долина. А вот интересно, какие-то свои отношения дружеские у тебя с нашими великими спортсменами? Я знаю, что вот здесь в студии был замечательный совершенно Фетисов, который об этом рассказывал. И вот теперь Костя Дзю. Что это?

ДОЛИНА: Не только он. Владик Третьяк.

БЕРЛИН: Ну, как-то, Третьяк, ну что это вообще?

ДОЛИНА: Многие хоккеисты и футболисты. Теперь вообще — Женя Алдонин мой кум теперь!

БЕРЛИН: Я видела тебя в форме, Боже мой!

БЕРЛИН: Ну, ты представляешь?

ДОЛИНА: Да, я стала крестной мамой их с Юлечкой Началовой дочечки Верочки. Да, вот.

БЕРЛИН: Ну что это? Почему? Ты играешь в хоккей, что это?

ДОЛИНА: Нет, я, конечно, не играю в хоккей, я могу водить клюшкой по катку и передвигаться на коньках.

БЕРЛИН: Ну, это уже много!

ДОЛИНА: Потому что у меня нет практики, к сожалению. Если бы я каждый день могла ходить...

БЕРЛИН: Я в этом даже не сомневаюсь!

ДОЛИНА: Да, вот... А случилось, наверное, потому что так должно было случиться. Мы ведь все ходим под богом, понимаешь? Это ведь не просто так всё. Все встречи, все знакомства, всё, что у нас бывает в жизни, не просто так. И вообще человек рождается на свет не просто так!

БЕРЛИН: Да.

ДОЛИНА: Понимаешь? Поэтому я считаю, что просто это вот предназначение такое, так должно было случиться — что я встречусь с Ладой Фетисовой, познакомлюсь с ней в еврейском театре, когда ей было 17 лет...

БЕРЛИН: Боже мой!

ДОЛИНА: Мы вместе у Шерлинга с ней работали там...

БЕРЛИН: Это вообще фантастика...

ДОЛИНА: Она была гимнасткой тогда ещё. Ну, кто знал?

БЕРЛИН: Нет, нет, нет...

ДОЛИНА: Ну, это же совершенно не предсказуемо.

БЕРЛИН: Жизнь из цепочек, из цепочек...

ДОЛИНА: А главное, что вот шарик вот такой земной стал уже...

БЕРЛИН: Да, маленький...

ДОЛИНА: ...просто помещается в ладошке. Вот. Мы тогда с ней познакомились. Кто знал, что через много лет она выйдет замуж за Славу? И что мы подружимся со Славой? И что Илья с ним подружится? И что... он вообще для него был Богом. И отец Ильи тоже такой заядлый болельщик...

БЕРЛИН: Вообще для всех мужчин он Бог...

ДОЛИНА: Да. Для моего отца... Я поскольку человек очень не спортивный, вовлёк меня во всё это, конечно, Илья 12 лет тому назад, когда мы встретились. Поэтому я его сначала узнала как человека, Славу. Потом я его видела на льду, потом вообще всё это видела на льду. Я категорически поменяла, конечно, своё мнение вообще о спортсменах. Слава уникальный человек в том смысле, что он выдающийся спортсмен, но он ещё человек совершенно фантастический. Он настоящий друг, он такой, который может подставить плечо, с которым можно в разведку идти...

БЕРЛИН: Да...

ДОЛИНА: Он очень весёлый, он просто... это невероятно. Лада очень счастливая. Она с ним вообще поменялась. Она с ним совершенно другая стала. Я очень люблю эту семью.

БЕРЛИН: Но он её тоже обожает...

ДОЛИНА: Очень, очень...

БЕРЛИН: Он здесь об этом рассказывал. Получается, что вот с этими людьми больше точек соприкосновения, чем с коллегами?

ДОЛИНА: В нашем шоу бизнесе да.

БЕРЛИН: Да.

ДОЛИНА: Скажу честно, я не отношу себя к нашему шоу бизнесу. Это не потому, что я там выше кого-то или я кого-то презираю. Но я чувствую себя там белой вороной. Мне как-то там очень некомфортно.

БЕРЛИН: Получается так — вот я сейчас что-то подумала, такая мысль мне пришла — сначала тебя усиленно туда не пускали. Ну, просто, ну, помню же всё...

ДОЛИНА: Много лет...

БЕРЛИН: Вот нельзя, нельзя, нельзя, нельзя... А потом когда все двери открыты, ты так вообще посмотрела и сказала: «Ребят, а как-то не очень то и хочется».

ДОЛИНА: Не очень комфортно, знаешь...

БЕРЛИН: И сама по себе...

ДОЛИНА: Не со всеми...

БЕРЛИН: Конечно...

ДОЛИНА: У меня есть среди них, конечно, очень близкие мои друзья, которые, как у нас говорят, одной группы крови.

БЕРЛИН: Да, да...

ДОЛИНА: Это Лёнька Агутин, конечно, который после Вити Резьникова. Первый, которого я могу назвать вот таким же по...

БЕРЛИН: Своим композитором...

ДОЛИНА: ...по части эмоций мой композитор. Просто это такое счастье, что я его нашла всё-таки. Что вот он как посыл, это была Юрмала в прошлом году...

БЕРЛИН: Да, да...

ДОЛИНА: Игорь меня позвал. Опять-таки не случайно...

БЕРЛИН: Да...

ДОЛИНА: Я же туда не ездила никогда!

БЕРЛИН: Да, да, да...

ДОЛИНА: И первый раз он меня позвал, и сразу такая удача — песня, которая появилась...

БЕРЛИН: А Лёня что? Подошёл и предложил?

ДОЛИНА: Я в шутку к нему подошла и сказала. Естественно в шутку, я даже не думала, что получится какой-то результат. Я же знаю что он, во-первых, человек занятой. Во-вторых, он пишет для Анжелики и...

БЕРЛИН: Конечно, да...

ДОЛИНА: ...для Машки. И он сделал её просто совершенно другой тоже, и он её так раскрыл, я её очень люблю...

БЕРЛИН: Вот эта последняя песня, которую она пела...

ДОЛИНА: Да вообще, я её обожаю просто. Она такая музыкальная, такая тонкая, такая тёплая, невозможно...

БЕРЛИН: Да...

ДОЛИНА: И я ему в шутку подхожу после дня рождения Игоря в прошлом году и говорю ему: «Лёнь, ну, сколько можно вообще ерундой заниматься? Ты вообще для чего музыкальное образование получал? А ну-ка быстро мне песню!». И с такими словами.

БЕРЛИН: А он вообще, даже не мечтая об этом...

ДОЛИНА: Мы посмеялись, мы посмеялись! Ровно через две недели он звонит: «Ларис, песня готова».

БЕРЛИН: Да...

ДОЛИНА: Я чуть не умерла от счастья. Я понимала, ещё не слыша песню, что это будет шедевр. Так оно и вышло. Он когда принёс мне демо-вариант, мы с ним оба сидели, вот я тебе клянусь, мы рыдали с ним оба навзрыд просто.

БЕРЛИН: Да. Ну, это правда...

ДОЛИНА: Он не только музыкально попал, он попал в моё душевное состояние тогда.

(Исполнение)

БЕРЛИН: Ну, вот интересно, у тебя такая потребность перепевать какие-то старые, старые, старые песни?

ДОЛИНА: Очень хочется, потому что они мне очень нравятся. Они не просто стали, знаешь вот, хитами там, популярными...

БЕРЛИН: Да, да, да...

ДОЛИНА: ...золотыми, а какие-то они вот такие, которые на века, знаешь, вот так трогают.

БЕРЛИН: Ну, вот «Клён», который вообще...

ДОЛИНА: «Клен», «Нет тебя прекрасней», которую я пою в своих концертах...

БЕРЛИН: Как? Антоновскую песню ты поёшь?

ДОЛИНА: Да, с его разрешения...

БЕРЛИН: Слушай, ну, вообще, если Юра разрешил это петь...

ДОЛИНА: Да, да...

БЕРЛИН: Нет такой женщины, которой бы он это разрешил.

ДОЛИНА: Вот я сейчас сделала новую программу... Вот, кстати, можем поговорить об этой программе, потому что у меня с двадцатого сентября начинается большой Дальневосточно-сибирский тур.

БЕРЛИН: О, вот это очень важно для наших слушателей...

ДОЛИНА: Вот... Эта программа называется «Бенефис на бис».

БЕРЛИН: Ой, как, хорошее название.

ДОЛИНА: И ты знаешь, она получилась без всякой концепции определённой. Без всякой какой-то режиссуры. Это как музыкальный винегрет такой. Там есть джаз, там есть рок-н-ролл, там есть все любимые песни на русском языке, отечественные мировые хиты. Есть то, чего зритель вообще не ждёт. Есть песни из кинофильмов, перепетые мной. Есть песни из наших музыкальных проектов, скажем «Две звезды»...

БЕРЛИН: Почему Дальний восток? Дальневосточный такой тур, почему?

ДОЛИНА: А мы решили начать, потому что, во-первых, там очень много городов, во-вторых, так у нас сложились очень хорошие там отношения со зрителями...

БЕРЛИН: Вот...

ДОЛИНА: У нас в прошлом году был тур там с Бутманом огромный, большой — три недели, три недели аншлагов...

БЕРЛИН: Джаз... Джаз!

ДОЛИНА: ...в кризисное время... Джаз!

БЕРЛИН: Ну, мы ещё поживём, мы ещё поживём, это абсолютно точно...

ДОЛИНА: И вот с этой программой у меня много городов. Мы начинаем с Петропавловска-Камчатска, в котором я не была, наверное, лет 15. Потом у нас Владивосток, Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре. Потом у нас Благовещенск, Иркутск, Чита, Красноярск... Но это я только то, что помню, говорю сейчас. Большой такой тур. Заканчиваем мы в Красноярске. Пообещал присутствовать, значит, вот губернатор с супругой. Я их пригласила уже. И эта программа получилась какой-то такой эмоциональной, сумасшедше-эмоциональной какой-то. Там не где вздохнуть. Она идёт два часа. И мы ещё с Ильёй обсуждали, он говорит: «Давай немножко подсократим». Я говорю: «Ты понимаешь, я бы тоже вроде бы так, потому что иногда людям тяжело высиживать два часа. Но её ломать нельзя! Антракт даже делать нельзя!».

БЕРЛИН: Ну, на одном дыхании, конечно, конечно...

ДОЛИНА: Потому что она идёт на одном дыхании, и люди вот вздохнули и выдохнули через два часа. «Как? Уже два часа? А мы думали, минут 15 прошло».

БЕРЛИН: Вот это то, что надо...

ДОЛИНА: Вот, поэтому мы её как-то так собрали очень хорошо. И я рада, что у нас этот тур начинается именно с Дальнего востока.

БЕРЛИН: А потом?

ДОЛИНА: Потом у нас Украинский тур на неделю. У нас там, значит, Донецк...

БЕРЛИН: Ты любишь выступать там, в Украине?

ДОЛИНА: Ты знаешь, люблю, не смотря ни на какие ситуации...

БЕРЛИН: Конечно, это же зрители...

ДОЛИНА: Нас любят, люди приходят. Тем более я туда езжу не так часто. И сейчас мы везём новую программу, опять повторю, называется «Бенефис на бис». У меня сейчас обновлённый состав музыкантов, просто гранди... это лучшие вообще музыканты России. Обновлённый состав балета. У нас есть новые номера очень интересные. Ну, то есть получился так, ну как у меня, ты знаешь, Дина, мы с Ильёй относимся к этому очень-очень...

БЕРЛИН: Да, да...

ДОЛИНА: Мы хотим, что бы шоу было не просто музыкально правильно подобранное, а ещё и визуально красивое. Чтобы люди запомнили. И тут и важно всё — и музыка, и постановка танцев, и как играют музыканты, и костюмы!

БЕРЛИН: Вот я только о платье...

ДОЛИНА: Наличие костюмов новых!

БЕРЛИН: Ну, будут красивые платья?...

ДОЛИНА: А как же!

БЕРЛИН: Ну, конечно же, не одно?

ДОЛИНА: Конечно, не одно.

БЕРЛИН: А вот у меня такой вопрос, который я не могу не задать, — ты входишь в Совет по Культуре при президенте России, да? Это отнимает какое-то время, да? Это налагает какие-то обязательства?

ДОЛИНА: Обязательств никаких нет. Есть предложение подумать и внести в качестве предложения что-то, которое будет очень важно...

БЕРЛИН: А вот ты выходишь на сцену, да? И знаешь, что в первом ряду сидят первые лица страны, ты под это подбираешь репертуар?

ДОЛИНА: Никогда...

БЕРЛИН: Или это не имеет никакого значения?

ДОЛИНА: Принимайте меня такой, какая я есть! Возможно, раньше и было бы по-другому...

БЕРЛИН: Ничего с тобой не было раньше...

ДОЛИНА: Но раньше ко мне не приходили президенты...

БЕРЛИН: Во-первых, нет. А во-вторых, очень трудно было тебя переломить, если ты помнишь?

ДОЛИНА: Нет, да, я в таких случаях на компромиссы не иду. Если зрителю нравится, значит и ты тоже должен полюбить. И, кстати, это правильная политика. Вот недавно в Сочи у меня на концерте был Владимир Владимирович с супругой и Светлана Медведева.

БЕРЛИН: Что ты пела?

ДОЛИНА: Всё то, что я пою на обычных концертах своих. Вот на своём концерте. Это «Бенефис на бис» был. Это программа была " Бенефис на бис«. Рок-н- ролл, джаз, отечественные мировые хиты, песни из кинофильмов. Всё то, о чём я тебе говорила сейчас...

БЕРЛИН: Так это они сидели и смотрели, слушали вот эту программу?

ДОЛИНА: Совершенно верно.

БЕРЛИН: Двухчасовую?

ДОЛИНА: Они были в совершенном восторге!

БЕРЛИН: А вот скажи, пожалуйста, это программа «Мастера» и сегодня ты здесь как Мастер по праву. А кого ты вот можешь назвать Мастером?

ДОЛИНА: Елену Образцову. Ты говоришь о нашей стране?

БЕРЛИН: Да.

ДОЛИНА: Елена Образцова, Зураб Соткилава, Дмитрий Хворостовский, Юрий Башмет, которого я совершенно обожаю. Мне с ним так легко работается всегда. Хотя уже много лет он обещает сделать со мной отдельную программу, даже записать пластинку, но из-за того, что он постоянно мотается за границей и у него сумасшедшие контракты многолетние...

БЕРЛИН: Конечно!

ДОЛИНА: ...и я тоже, мы никак не можем этот проект осуществить. Но разовые концерты у нас бывают довольно часто. Вот недавно совсем был у нас замечательный вечер, посвященный юбилею Эндрю Лойда Вебера. Мы пели арии из его мюзиклов.

БЕРЛИН: С Башметом...

ДОЛИНА: Это было очень красиво, это было замечательно! Видишь, я все в классике!

БЕРЛИН: Да! А правда ли — вот теперь вопрос из области слухов — а правда ли, что нас ожидает дует Ларисы Долиной и Елены Образцовой?

ДОЛИНА: Конечно, правда! Уже афиши висят в Петербурге, по всему городу! 26-е декабря!

БЕРЛИН: Расскажи об этом! Вообще, что это и почему? Что до этого было? Это же не вдруг!

ДОЛИНА: Это опять-таки то, что я называю счастливым случаем. Опять Юрмала, прошлый год.

БЕРЛИН: Да, она была, Елена Васильевна...

ДОЛИНА: Я Игорю Крутому безумно благодарна за то, что он меня просто позвал туда. Если бы не это приглашение, я бы не так тесно сдружилась с Образцовой, не появилось бы это желание — начать заниматься оперным вокалом. Попробовать хотя бы!

БЕРЛИН: Как? Ты занимаешься оперным вокалом?

ДОЛИНА: У нее беру уроки...

БЕРЛИН: Что такое заниматься оперным вокалом? Это для тебя с нуля начать?

ДОЛИНА: С нуля!

БЕРЛИН: С нуля?!

ДОЛИНА: Абсолютно с нуля, потому что там вообще другой посыл звука. Работают другие...

БЕРЛИН: А ты это не потеряешь?

ДОЛИНА: Нет! Она меня, правда, спрашивала об этом: «А ты не потеряешь?». Я говорю: «Ну, я постараюсь!».

БЕРЛИН: Как интересно.

ДОЛИНА: Вот, но самое главное — и то, чего я сейчас очень боюсь, и то, чего я очень волнуюсь, и то, чего я хочу добиться, — это как все оперные вот такие высококлассные вокалисты поют без микрофона. Вот мы будем петь с ней без микрофонов!

БЕРЛИН: В ее театре...

ДОЛИНА: Мы будем петь вот с ней вот эти вот старинные романсы, которые до нас никто никогда не исполнял.

БЕРЛИН: Что значит старинные? Сколько же им лет?

ДОЛИНА: По 200 лет каждому.

БЕРЛИН: Боже мой! А откуда они? Как они вообще вышли?

ДОЛИНА: А она где-то их выкопала, эти ноты, но она вообще в этом смысле такой немножко... Вот удивительно, мы с ней в этом очень похожи. Она никогда не успокоится. Вот почему она до сих пор в форме, почему до сих пор по всему миру ее школы и она ездит туда постоянно учить правильно петь. Она же ведь не закончила консерваторию! Она же ее не закончила! Потому что ей показалось, и, как выяснилось, это правильно, что там не совсем правильно учат...

БЕРЛИН: Так...

ДОЛИНА: ...оперному вокалу. И она придумала свою школу. Ну, как, не то что придумала, как сказку придумать...

БЕРЛИН: Да, да, да...

ДОЛИНА: Она вычислила ее, свою школу. Она много лет над этим трудилась. Выпустила учебник свой. Это абсолютно все по-другому. То есть, что всегда меня привлекало, и что всегда меня заставляло не ходить на оперные спектакли — я слышу красивейший тембр, голос, подачу, всё, и ни одного слова при этом!

БЕРЛИН: Да...

ДОЛИНА: Это неправильный посыл звука. Елена Васильевна придумала школу, где понятно каждое слово.

БЕРЛИН: А потом она актриса какая!

ДОЛИНА: Это просто вообще! Это то, что я хотела продолжить...

БЕРЛИН: Какая Кармен! Это же Кармен!

ДОЛИНА: Кармен! Я вот, когда вот показали вот, я же вела ее юбилейный концерт 7 июля в Петербурге. Во-первых, спасибо ей огромное за то, что она мне позволила это сделать и вообще прикоснуться к ней...

БЕРЛИН: Потрясающе вообще!

ДОЛИНА: ...и к ее творчеству, это для меня просто такой Божий подарок! Это удивительная женщина! Тогда, значит, на этом концерте, который я вела, там были показаны отрывки, где она поёт с Доминго «Кармен». Это что-то фантастическое! Это не укладывается ни в сознании, ни в чем! Я стояла и я... А мне надо было держаться! Я веду концерт — грим, прическа. Я стою и просто усилием воли сдерживаю слезы. Мне это очень тяжело далось. А одно очередное потрясение, когда я недавно была, значит, в Большом, ну, на малой сцене...

БЕРЛИН: Да...

ДОЛИНА: ...на «Пиковой даме».

БЕРЛИН: Старуха...

ДОЛИНА: Боже мой!

БЕРЛИН: Да, она гениальная! Она гениальная!

ДОЛИНА: Она выходит, и рядом с ней нет никого! Ни одного певца, ни одного вокалиста, нет никого! Какая там сумасшедшая энергетика! Какой драматизм! Какая актриса! Божественная просто!

БЕРЛИН: Да. Но я хочу сказать, что Вы даже с ней, ну, по женскому темпераменту...

ДОЛИНА: Я говорю, у нас очень много общего.

БЕРЛИН: По каким-то эмоциям, очень много перекличек!

ДОЛИНА: И потому что нас ничто и никогда не останавливает! Она попробовала себя в джазе. Она считает, что у нее не получилось. Она так посчитала, она человек профессиональный, она так же, как я, к себе относится очень с большой критикой. Потому что она очень себя сильно критикует, и я себя всегда очень сильно критикую. Вот как раз это и дает нам возможность не стоять на месте.

БЕРЛИН: Конечно, конечно. Она пробовала себя и в оперетте!

ДОЛИНА: А она все время ищет новые формы... Все время ищет какие-то произведения, новых композиторов поет. У нее есть потрясающий совершенно цикл французских композиторов, который она поет. Я была на этом концерте у Шилова, в его музее, в доме, с Чачавой естественно, который ей всю жизнь аккомпанирует. Просто потрясающий совершенно пианист тоже! Что-то невероятное! При этом при всем у нее всегда глаза горят, искрятся, и она все это вот как вот через проволоку, как электрический ток через себя все. И ты сидишь и понимаешь, что находишься на «седьмом небе». Забывается обо всем! Я вот так сижу с открытым ртом весь концерт. Невозможно передать!

БЕРЛИН: И 26-го декабря будет рояль?

ДОЛИНА: Да. Скорее всего, да. Мы сначала думали о том, что, может быть, будет симфонический оркестр. А она хотела сначала оркестр, значит, русских народных инструментов. Я говорю: «Не надо, Елена Васильевна! Давайте сделаем посолиднее!». Я не имею в виду, что этот оркестр плохой!

БЕРЛИН: Конечно! Он замечательный оркестр!

ДОЛИНА: Но просто мне хочется в сторону все-таки европейскую вот как-то это все сделать. Потому что они же все равно у нас будут звучать немножко по-другому, чем двести лет тому назад!

БЕРЛИН: Ну, конечно!

ДОЛИНА: Вот. «И давайте все-таки, если Вы не хотите симфонический, давайте тогда все-таки сделаем под рояль».

БЕРЛИН: А с другой стороны, мы не знаем, как они звучали 200 лет назад.

ДОЛИНА: Конечно.

БЕРЛИН: Может быть, именно так вот и было — зал, рояль... Может, так оно и было. Ну, хорошо, а вот скажи, ты это все делаешь, все-таки если можно, конечная цель — выйти на оперную сцену?

ДОЛИНА: Нет, конечно, Динуль.

БЕРЛИН: Нет?

ДОЛИНА: Я просто хочу попробовать, могу ли я это в принципе!

БЕРЛИН: А если можешь?

ДОЛИНА: А если смогу?

БЕРЛИН: Да, вот тогда что?

ДОЛИНА: Ну, не знаю, я побоюсь, у нас есть прекрасных вокалисток, с которыми я...

БЕРЛИН: Ну и что! У нас же есть камерный, оперный театры. Это же... Там тоже много внутри...

ДОЛИНА: Если получится, Динуля, и я буду уверена сама в себе, не то, что со стороны буду слышать, а то, что я сама решу, что это может существовать, конечно, я буду этим заниматься. Параллельно.

БЕРЛИН: То есть, 26-е декабря это опять веха?

ДОЛИНА: Это очередная веха, очередной такой сумасшедший экзамен, сумасшедший проект в хорошем смысле, со знаком плюс сумасшедший, конечно.

БЕРЛИН: Конечно!

ДОЛИНА: Вот. И я надеюсь, что это будет для нас с ней только начало.

БЕРЛИН: Это же не означает, что твои почитатели могут потерять тебя...

ДОЛИНА: Никогда!

БЕРЛИН: Да?

ДОЛИНА: Динуля, я очень дорожу своими поклонниками, очень дорожу своими зрительными залами, которые, к счастью, по сей день заполняются. Потому что я очень люблю их удивлять. Ты знаешь, я даже хотела такую мысль развить, что я когда-то, ну, когда ещё была совсем молоденькой девочкой, мне казалось, почему-то я думала, что только этим я смогу сразить зрительный зал. Вот если голосить буду. Мне пришлось пережить очень многое, пройти школу, а главное, личную такую вот, набраться опыта, житейской мудрости для того, чтобы понять, что не это главное.

БЕРЛИН: Ты знаешь, о какой громкости можно говорить, когда я сейчас вспомнила одно твое выступление — конечно, сразу вспоминается очень много — одно твое выступление, это было на сцене Кремлевского дворца, ты пела романс, и был Василий Лановой. Ты помнишь? Какой был гениальный романс вообще! Что это?

ДОЛИНА: Это Игорь Корнилевич.

БЕРЛИН: Слушай, ну это вообще!

ДОЛИНА: Это композитор из Киева, который написал такие известные когда-то песни про... — я пела тогда, иногда позволяла себе петь социальные песни — называлась «Желтый дьявол» про золото. Потом он написал мне замечательную песню «Варьете потерянных сердец».

БЕРЛИН: Да, да, да, да, да. Это сценка, это целая сценка!

ДОЛИНА: И вот этот романс, который я когда услышала, я была потрясена!

БЕРЛИН: Потрясающе!

ДОЛИНА: Я была тоже потрясена, и мы его, значит, сделали. И я помню слова Ланового, которые меня просто потрясли. Он такое слово сказал — русский язык, он красивый очень, богатый — и он сказал: «Какой у Вас красивый летучий голос!». Летучий! Не летящий, как у нас говорят, а летучий.

БЕРЛИН: Да. Именно летучий. Ну, это, правда, было совершенно гениально исполнено и негромко. Я вот к чему. Та же «Телефонная книжка»...

ДОЛИНА: Нет, я вообще сейчас стараюсь вообще не голосить. Вот только там, где идет кульминация какая-то и надо много драматизма. И то не довожу это до истерики. Я это все прошла, уже не нужно это!

БЕРЛИН: Ну, пусть, сейчас есть кому голосить.

ДОЛИНА: А даже не в этом дело, Дин! Не дойдет это до зрителей, понимаешь?

БЕРЛИН: Нет, нет, нет...

ДОЛИНА: Поэтому надо разговаривать с ними языком музыки, включая сердце еще и душу.

БЕРЛИН: Ларочка, огромное тебе спасибо. Я просто еще раз, еще раз от встречи с тобой получила несказанное удовольствие. И я уверена, что наши слушатели тоже. И, конечно же, я уверена, что вот этот твой проект с Еленой Васильевной Образцовой и вообще обращение к классике — это еще не финал!

ДОЛИНА: Нет, что ты!

БЕРЛИН: Я смотрю на тебя и вижу, что будут еще придумки.

ДОЛИНА: Обязательно! Непременно!

БЕРЛИН: И их воплощение! Вот что! И это, пожалуй, и есть — Лариса Долина.

ДОЛИНА: Ну, скорее всего, да. Я накопила просто очень большой багаж. Знаешь, один очень значимый человек в жизни каждого из нас — старший Михалков — когда сказал (а мне передал об этом Никита), что если Бог одарил тебя талантом, ты обязан им делиться. Я не знала. Это выражение озвучил несколько лет тому назад. Но я подспудно знала, что так и должно быть.

БЕРЛИН: Да.

ДОЛИНА: И я всю жизнь так и делала. Потому что, в конечном счете, что мы для себя берем? Мы берем только любовь или ненависть, да, от зрительного зала. Или неприятие. Мы обязаны им отдавать то, чему научились.

БЕРЛИН: Да, конечно.

ДОЛИНА: Не только талант свой, но еще и наше отношение к ним. Что мы их любим, что мы ими дорожим. И в каждой песне, если ты не вложишь свою частичку, отношение к этой песне, ее не поймут, и она покажется просто людям пением нот. Просто пением нот.

БЕРЛИН: Да.

ДОЛИНА: Вот. Поэтому, как-то вот так я шла и всегда этим путем. И я всегда пою как в последний раз, понимаешь?

БЕРЛИН: И вопрос в заключение нашей встречи, который я задаю практически всем Мастерам. Правда, конечно, он более правомерен, когда вот напротив меня сидит мужчина. Но всё-таки... У тебя хватит фантазии и всего, что бы его, может быть, немножко повернуть. Вот как ты считаешь, обязательно ли Мастеру Маргарита?

ДОЛИНА: Обязательно.

БЕРЛИН: Почему? Он же сам Мастер?

ДОЛИНА: Ну и что? Он человек ещё ко всему прочему. И ему как обычному человеку нужна любовь, нужна сердечность, нужна теплота, поддержка, глаза любимой, любимой женщины или любимого мужчины, плечо, которое он подставляет или она подставляет. Вот то, что есть у меня, к счастью, сегодня.

БЕРЛИН: Да, это действительно счастье.

ДОЛИНА: Конечно, нужно. И, в конце концов, это муза! Илья... всё, что вот за последние вот 10 лет произошло в плане творчества, — это его заслуга! Он придумал вернуться мне к джазу, он придумывает все мои программы, он режиссирует все мои программы. Кроме того, что он продюссирует все мои программы. Он очень мной много занимается. И он дал мне возможность многое с себя перекинуть на его могучие мужские плечи. Хотя не всегда ему просто физически, он не успевает. Но при этом он успевает ездить на хоккей, на рыбалку, на охоту...

БЕРЛИН: Оставаться мужчиной.

ДОЛИНА: Конечно, обязательно. И обязательно на этот вопрос отвечаю «да»!

БЕРЛИН: Вот это и был...

ДОЛИНА: ...заключительный!

БЕРЛИН: ...заключительный вопрос нашей сегодняшней встречи с Народной артисткой России Ларисой Долиной.