Дмитрий Назаров
Эфир: (радио "Голос России")
Послушать:
Скачать:
|
Д. БЕРЛИН: Дорогие друзья, уважаемые слушатели, здравствуйте. Это программа «Мастера». У микрофона Диана Берлин. Сегодня мы встречаемся с вами накануне Нового года. И мне особенно приятно представить вам нашего сегодняшнего гостя — действительно матера, народного артиста России, известного артиста театра и кино Дмитрия Назарова. Здравствуйте.
Д. НАЗАРОВ: Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте.
Д. БЕРЛИН: Я, правда, очень рада Вас видеть, и мне очень приятно сказать нашим слушателям, что мне посчастливилось работать с Вами. Может быть, работа-то была такая, она больше закадровая, потому что радио само по себе искусство очень интимное. Человека не видно и нельзя спрятаться не за красивый костюм, прическу, а есть только ты — артист, твой голос, твоя интонация. И во, я, к сожалению, не захватила эти письма, которые пришли в Ваш адрес после той программы, вот, в частности...
Д. НАЗАРОВ: После «Черчиля»?
Д. БЕРЛИН: Да, «Черчиль». Это было блестяще. И особенно меня поразило, что Вы — народный артист страны, известный артист, попросили заранее текст. И где-то больше недели Вы с ним работали. Вы сказали: «Раньше я придти не могу! Пока я его не изучу и пока, вот, не проведу определенную работу».
Д. НАЗАРОВ: Ну, как-то хоть немножко сделать его своим родным.
Д. БЕРЛИН: Да. Вот это я хочу сразу сказать нашим слушателям. Хотя, я думаю, что, конечно же, наш сегодняшний гость кому-то известен по работам в театре, кому-то известен по работам в кино, а кто-то, кому-то посчастливилось увидеть его в роскошном костюме Деда Мороза.
Д. НАЗАРОВ: Никому!
Д. БЕРЛИН: Такие тоже... Такие тоже были.
Д. НАЗАРОВ: Я думаю, они не дожили. Потому что последний раз я надевал костюм Деда Мороза в институте.
Д. БЕРЛИН: Как это так? Ну как? Я знаю, что Вы проходили целые тесты...
Д. НАЗАРОВ: Да...
Д. БЕРЛИН: На то, чтобы Вас, все-таки назначили помощником...
Д. НАЗАРОВ: Помощником...
Д. БЕРЛИН: Деда Мороза.
Д. НАЗАРОВ: Помощником, но это не значит, что я в костюме ходил.
Д. БЕРЛИН: Нет?
Д. НАЗАРОВ: Нет.
Д. БЕРЛИН: Вы не выходили? Вы не говорили по его рекомендации: «Здравствуете, с Новым годом!»?
Д. НАЗАРОВ: Нет, это он сам.
Д. БЕРЛИН: Это он сам!
Д. НАЗАРОВ: Конечно, а я его только учил, как общаться с микрофоном, с видеокамерой. Как выходить на площадь...
Д. БЕРЛИН: Он добрый, скажите, он добрый?
Д. НАЗАРОВ: Нет. Так нельзя сказать, что... Злой? Нет.
Д. БЕРЛИН: Справедливый.
Д. НАЗАРОВ: Я думаю, да. Такой могучий суровый, русский дед. Который, в отличие от Санта Клауса, который только гладит по головке и все разрешает, себе на шею садиться, нет. Это наш такой северный, сибирский. Да, он не позволяет, он тут же не спускает детям. Я это много раз видел. Всяких наглых, откормленных, сытых...
Д. БЕРЛИН: Не любит?
Д. НАЗАРОВ: Не-е-е... Независимо от возраста. Не-е, не спускает.
Д. БЕРЛИН: Но подарки все равно же раздает?
Д. НАЗАРОВ: Не всем.
Д. БЕРЛИН: Но тем, кто это заслуживает, да?
Д. НАЗАРОВ: Кто заслуживает — да.
Д. БЕРЛИН: А вот скажите, у меня такой вопрос, не хотите — не отвечайте. Вы что-нибудь просили у Деда Мороза? Вы лично?
Д. НАЗАРОВ: Да.
Д. БЕРЛИН: Вы получили?
Д. НАЗАРОВ: По блату, да, попросил. Одна была очень серьезная просьба, он ее исполнил. А одна была, ну, такая... Просто я знал, что я с ним же вместе путешествовал по Москве, чтобы он заехал домой к моей дочке. У нас было время. Он заехал. Но она так перепугалась, что у мамы на руках сказала на вопрос: «А ты тут с кем живешь?». «Я здесь одна живу!». «А кто тебя держит?». «Да, с мамой! С мамой!». Я стою...
Д. БЕРЛИН: Это ей сколько было?
Д. НАЗАРОВ: Года три — четыре. «У тебя же брат еще есть?» «А, да, брат есть, есть, но я вот одна». Ужасно испугалась.
Д. БЕРЛИН: И ничего не попросила?
Д. НАЗАРОВ: Нет. При этом еще она спать не хотела, он ее мгновенно усыпил, он маме: «Положите ее!». Что-то ей пошептал и всё.
Д. БЕРЛИН: Вот это да!
Д. НАЗАРОВ: И дневной сон был замечательный!
Д. БЕРЛИН: Но Вы можете по блату попросить Деда Мороза знаете о чем?
Д. НАЗАРОВ: Нет.
Д. БЕРЛИН: Вот у нас такая особая слушательская аудитория. Это люди, которые по разным причинам, может быть, даже не хотя того, не желая, оказались далеко от России, в ближнем и дальнем зарубежье. И для них вот сейчас встреча с Вами, Вы себе не представляете, это, правда, настоящий новогодний подарок. Ну, попросите Деда Мороза, чтобы он все-таки, ну, хотя бы через одного зашел к ним! Ну, ну, чтобы чем-нибудь одарил. Я не имею в виду золотом, серебром, а чем-то добрым. Ладно? Мы можем на это надеяться? Еще целые сутки!
Д. НАЗАРОВ: Да. По заслугам. Я попрошу, и, я думаю, по заслугам. А если так суждено, то зайдет к каждому. Во сне ли, лично ли, но он придет. Придет.
Д. БЕРЛИН: Спасибо. Спасибо Вам большое! Это Дмитрий Назаров у нас сегодня в гостях, народный артист России в программе «Мастера». Вы закончили «Щуку»?
Д. НАЗАРОВ: Нет. «Щепку».
Д. БЕРЛИН: Вы «Щепку» закончили?
Д. НАЗАРОВ: Да, которой недавно исполнилось 200 лет.
Д. БЕРЛИН: Ой, я Вас поздравляю! Потому что это все-таки и Ваш немножко праздник тоже.
Д. НАЗАРОВ: Да.
Д. БЕРЛИН: И играли в Малом?
Д. НАЗАРОВ: Играл, да, 16 лет в Малом, 15 с половиной. Потом 7 лет в театре Армии. И вот уже
Д. БЕРЛИН: А, ну, да, Вы играли у Морозова в Российской Армии, да?
Д. НАЗАРОВ: Да, да.
Д. БЕРЛИН: И потом у Табакова.
Д. НАЗАРОВ: И еще параллельно с Малым театром в «Сфере» у Еланской. И еще параллельно со МХАТом в «Табакерке» у того же Табакова.
Д. БЕРЛИН: Да, это интересно. У меня, конечно, родился вопрос, но прежде я хочу уточнить, Вы же не сразу поступили, да?
Д. НАЗАРОВ: Нет, нет, нет.
Д. БЕРЛИН: Не сразу. Это правда, что Вы пекли хлеб?
Д. НАЗАРОВ: Я был кондитером. Это разное. Это другое.
Д. БЕРЛИН: Так.
Д. НАЗАРОВ: Да. Двумя этажами ниже на нашем хлебозаводе пекли хлеб. А на нашем,
Д. БЕРЛИН: И Вы это все умели? Я не хочу спросить...
Д. НАЗАРОВ: Да. Я мастер-пекарь, кондитер
Д. БЕРЛИН: Удостоверение есть?
Д. НАЗАРОВ: А как же! У меня это в трудовой книжке написано.
Д. БЕРЛИН: Но Вы дома...
Д. НАЗАРОВ: Нет.
Д. БЕРЛИН: Нет?
Д. НАЗАРОВ: Нет. Так, поначалу там делал кексы для родителей. Я все и забыл. По первости, когда поступил, я еще с хлебозавода, мы там вместе с девчонками делали торты такие, которые сочились пропиткой, а пропитка — это коньяк. Ну, там, коржи на день рождения. Павле Захаровне Богатыренко, царствие небесное, педагогу ¬— торт, ну, такой пятиэтажный, в такой большой коробке. Его так режешь, и из него коньяк уже просто льется.
Д. БЕРЛИН: Так что все-таки Вам-то ближе, то, что льется из торта, или сам торт?
Д. НАЗАРОВ: Говорят, что пьющий сладкого не любит, удивительно во мне это совмещается. Я и сладкое люблю, и горькое.
Д. БЕРЛИН: Понятно. Ну, хорошо. А вот скажите, а чем вызвано вот такое разнообразие театров?
Д. НАЗАРОВ: В Малом театре, несмотря на то, что я сыграл где-то в районе 57 ролей, ролек, ролюшек, ролюсисик всяких, мне казалось, что время уходит, а я не востребован. И тезис Михаила Ивановича Царева, что «Малый театр — это марафон, и когда-нибудь лет в 60 ты сыграешь Глумова, которому 19, только терпеть надо и ждать», меня не устраивал. И когда Морозов пришел в театр Армии и меня позвал, я с радостью за ним пошел. Потому что сразу он мне кинул палитру ролей, которую мы потом постепенно год за годом выполняли этот план и играли. Но постепенно в театре Армии появилась другая проблема — вот я востребован, вот я занят, но никому не нужен, потому что зал пустой. Как там работают со зрителем, отсутствие метро, гололед, от «Новослободской» не дойти, все ломают ноги, недостаток зрителей заполняют войска...
Д. БЕРЛИН: Да, а потом огромный зал!
Д. НАЗАРОВ: Да, огромный зал. Хотя мы стартовали очень хорошо. В «Много шума из ничего» пришлось открыть 20 лет не открываемый балкон в театре Армии. Потому что зал и так практически самый большой в Москве — 1200 мест, а тут еще балкон на 400 мест. И вот 1600 мы наполняли. Но потом оно как-то все пошло опять на убыль. Поэтому когда позвонил Олег Павлович Табаков и сказал, что «это артист театра и кино Табаков», я говорю: «Я знаю, Олег Павлович, кто Вы!», что «вот надо бы встретиться»...
Д. БЕРЛИН: Вот так представился?
Д. НАЗАРОВ: Да, вот так представляется, да. «Это артист театра и кино Олег Табаков», да, я говорю: «Ну, а что? Вы же знаете, где я, с кем я, что с Морозовым меня связывает такая биография». Он говорит: «Я все понимаю! Но Вам не хватает ансамбля!». И убил меня наповал этим точным сравнением. Потому что Борис Александрович Морозов, к сожалению, только в одном из четырех спектаклей, где я играл, собрал компанию, коллектив, а это очень важно, ансамбль — в «На дне» горьковском. А все остальное он занимался какими-то экивоками, какими-то удобностями, реверансами. И ансамбль не собирался. Поэтому вот я принял приглашение Олега Павловича. Ну, вот, пока я во МХАТе.
Д. БЕРЛИН: И каков ансамбль?
Д. НАЗАРОВ: Вот здесь, здесь ансамбль! Он же собирает! У него есть такие возможности собирать, может быть, в театре Армии не было таких возможностей. Но все равно, раз на один спектакль собрали компанию, можно было постараться... Ну, видно, не это самое главное. А у Олега Павловича есть необходимость хороших спектаклей, хорошей жизни актерам, интересной перспективы, как для театра, так и для каждого. Он старается, насколько хватает сил его и знаний, и все. И вроде иметь три сцены, не считая «Табакерки», и строит еще одну для «Табакерки», и мечтает построить средний зал мест на
Д. БЕРЛИН: Конечно, безусловно.
Д. НАЗАРОВ: Да, ну, там, где оно нужно. У нас оно ведь не нужно. Это вот нужно Олегу Павловичу, может, некоторым людям в правительстве, во власти, а по большому счету не нужно совершенно!
Д. БЕРЛИН: Но нужно зрителям! Потому что на спектакли Табакова, ведь билеты — это дефицит!
Д. НАЗАРОВ: Да, да, ну...
Д. БЕРЛИН: В тот же «Современник» — дефицит!
Д. НАЗАРОВ: Да, дефицит. И в Ленком еще недавно были дефицит.
Д. БЕРЛИН: В Ленком, да, конечно.
Д. НАЗАРОВ: Может быть, и сейчас дефицит, и в Маяковку, и...
Д. БЕРЛИН: Да, да, да.
Д. НАЗАРОВ: Есть некоторые отдельные в Малом театре...
Д. БЕРЛИН: Значит, это нужно людям!
Д. НАЗАРОВ: Ну, людям нужно.
Д. БЕРЛИН: Понятно.
Д. НАЗАРОВ: Но, как сказал очень точно мой зять Кирилл Семенович Серебренников, что, если завтра отменят театр, ничего не случится. Вот так, приказом отменят театр. Но если отменят телевидение, будет революция. Народ выйдет на улицы, на демонстрации.
Д. БЕРЛИН: Не знаю, на мой-то взгляд, это...
Д. НАЗАРОВ: А если закроют все театры, ничего не произойдет.
Д. БЕРЛИН: На мой-то взгляд, это очень спорно, потому что революции не будет, наш народ не выйдет никуда...
Д. НАЗАРОВ: Выйдет! Если телевидение отнять, выйдет!
Д. БЕРЛИН: Диспут. Все, у нас уже диспут!
Д. НАЗАРОВ: Обязательно выйдет!
Д. БЕРЛИН: А вот что касается театра, значит, мы будем собираться где-то на квартирах, будут любительские спектакли, вернее, профессиональными актерами выполненные, и мы будем ходить! Театр все равно не умрет. И Вы знаете это! Театр не умрет. Если он не умер, когда...
Д. НАЗАРОВ: Нет, он не умрет...
Д. БЕРЛИН: ...убрали Мейерхольда, когда, Вы помните вот все это, да? Не хочется перед Новым годом об этом говорить. Я надеюсь, что ...
Д. НАЗАРОВ: Театр — как кузница всех остальных видов искусства — кинематографа, телевидения — он должен продолжать ковать и...
Д. БЕРЛИН: Да.
Д. НАЗАРОВ: Да. И то, что наработано в театре, должно переходить на экран. И доходить до миллионов. А вот в этот момент происходит обрезание.
Д. БЕРЛИН: Хорошо, а как же быть с теми спектаклями, которые из года в год являются репертуарными, но они не выходят на экраны! А люди все равно идут!
Д. НАЗАРОВ: Я, наверное, не так выразился. Нет, они выходят на экраны, их снимают, это плохо, нет, это вот...
Д. БЕРЛИН: Ну, вспомните «Трамвай желаний». Сколько вообще шел это спектакль в Маяковке.
Д. НАЗАРОВ: Да. Ну, есть много примеров...
Д. БЕРЛИН: И сколько поколений умирало.
Д. НАЗАРОВ: Вот мы вчера играли
Д. БЕРЛИН: Вот, пожалуйста.
Д. НАЗАРОВ: Тысячная «Синяя птица», там шестисотый «Царь Федор», по-моему, был в Малом театре.
Д. БЕРЛИН: Конечно, конечно!
Д. НАЗАРОВ: Я не об этом. Кузница, потом, не эта именно. А потом эти же актеры или режиссеры, все эти наработки должны переходить в кино.
Д. БЕРЛИН: А понятно! Понятно!
Д. НАЗАРОВ: Мы же всегда видим в кинематографе, на телевидении мы видим: «О! Это театральный артист!».
Д. БЕРЛИН: Видим.
Д. НАЗАРОВ: Его сразу видно!
Д. БЕРЛИН: Видно! Видно!
Д. НАЗАРОВ: Его, живого, собаку, сразу видно!
Д. БЕРЛИН: А потому что тот другой, он не артист! Извините, конечно!
Д. НАЗАРОВ: Ну, нет, ну...
Д. БЕРЛИН: Это какое-то другое ремесло. Нет.
Д. НАЗАРОВ: Царство небесное, Тихонов не играл в театре, но он — артист.
Д. БЕРЛИН: Он артист, да. Но это другое поколение.
Д. НАЗАРОВ: Да, другое поколение.
Д. БЕРЛИН: Это другое поколение.
Д. НАЗАРОВ: Но вот ту мощь, которую можно вдруг на 800 человек создать в зале в театральном. Значит, это надо выносить. Оно просто дороже.
Д. БЕРЛИН: Ну, это да.
Д. НАЗАРОВ: Вот почему и говорю, что никому не интересно дать на это денег. Дают Никите Сергеевичу. Но это очень субъективно. Я не против, но он очень субъективен. Дайте еще кому-то, еще кому-то. Вообще, нет госзаказа — это катастрофа.
Д. БЕРЛИН: Это да, это да, но все-таки подождите, к кино мы подойдем. Вот можете ли Вы сказать, что работа в Малом, у Морозова в Российской Армии, ну, не знаю, где, в «Сфера», да? Все это, все это накапливание багажа. Да?
Д. НАЗАРОВ: Да.
Д. БЕРЛИН: С чем Вы пришли уже и к Табакову.
Д. НАЗАРОВ: Вообще формула очень простая — за 4 года театрального института тебя учат тому, что ты сможешь, на чем ты будешь ехать первые три года в театре, во взрослой жизни. За эти три года в театре ты наработаешь себе еще на три года. И так далее. Вот весь этот багаж, если ты можешь суммировать его и не растерять, и не просто набирать все подряд, как старьевщик, и потом свой мешок не поднимешь, а «Котлеты от мух, а зерна от плевел», да? И дальше ты будешь обогащаться, у тебя будет раритетная коллекция всего, и опыта, и штампов, необходимых артистам, когда и за тысячу переваливает — они нужны.
Д. БЕРЛИН: Вот смотрите, у Вас был Трегорин, да? Был у Вас Трегорин?
Д. НАЗАРОВ: Нет, у меня был Треплев в «Сфере».
Д. БЕРЛИН: У Вас был Треплев...
Д. НАЗАРОВ: Треплев. Трегорина не было. Я его немножко порепетировал, но я не мог и то и другое же играть.
Д. БЕРЛИН: А вообще, в принципе Вы могли бы.
Д. НАЗАРОВ: Наверное.
Д. БЕРЛИН: А? Ну, правда?
Д. НАЗАРОВ: Наверное, мог бы, да. Хочу ли? Вряд ли.
Д. БЕРЛИН: Всё-таки Треплев Вам ближе? Вам было интересней играть Треплева?
Д. НАЗАРОВ: Да, было интересней. Ну, такая была спорная постановка, она очень сложная. Там было три Аркадиных, три Шамраевых, четыре Нины Заречиных. Это такой... авангард отдыхает. Это просто острие авангарда.
Д. БЕРЛИН: А Вам какой театр ближе? Вот Вам обязательно, чтобы открывался занавес...
Д. НАЗАРОВ: Да.
Д. БЕРЛИН: Чтобы был оркестр, чтобы вот какие-то...
Д. НАЗАРОВ: Ну, оркестр это немножко другое...
Д. БЕРЛИН: Ну, оркестр ладно. Ну, вот...
Д. НАЗАРОВ: Я люблю, когда оркестр вместе со мной на сцене. Такие действа происходят иногда. Драматический театр, там не об оркестре. Но я люблю да, традиционный — чтобы закрывался, чтобы четвёртая стена, да, чтобы артисты в зал не ходили, зрителей руками не трогали и наоборот.
Д. БЕРЛИН: Вот Вы против этого, да?
Д. НАЗАРОВ: Я против. Я против. Это всё от беспомощности.
Д. БЕРЛИН: А как же вот, например когда... Не знаю, я, может быть, не права, задавая Вам этот вопрос, опять же не хотите, не отвечайте. Вот приезжает в Москву бесспорно замечательный театр, да? Вот не буду пока говорить какой. Во главе с бесспорно талантливым режиссёром...
Д. НАЗАРОВ: Прибалтом.
Д. БЕРЛИН: Нет.
Д. НАЗАРОВ: Нет?
Д. БЕРЛИН: Нет, нет.
Д. НАЗАРОВ: Хорошо.
Д. БЕРЛИН: Нет. И этот театр признан Европой. Так? И все бегут на спектакли этого театра. И все набиваются в маленький театр ТЮЗ. У ТЮЗа маленький театр. И идёт постановка, ну, например, «Король Лир». Я не знаю, довелось ли Вам видеть этот спектакль, а я вот видела. Не знаю, повезло или не повезло, ноя видела.
Д. НАЗАРОВ: Не знаю, что Вы видели...
Д. БЕРЛИН: Я видела «Короля Лира» вот в постановке этого театра. И маленький театр, маленькая сцена и голый Король Лир.
Д. НАЗАРОВ: Какая прелесть.
Д. БЕРЛИН: Нет, но, может быть, этому есть оправдание?
Д. НАЗАРОВ: Ему никто не говорил что: «Ваше величество, на Вас замечательное платье»?
Д. БЕРЛИН: Ну, понимаете, ну, это было. И зал аплодировал. И я в антракте разговаривала с нашими ведущими артистами. Мне объясняли — это для того, чтобы показать унижение этого человека.
Д. НАЗАРОВ: Ну, иначе же не покажешь. Это сыграть надо, а это очень трудно.
Д. БЕРЛИН: Вот это, вот это я и хотела Вас спросить.
Д. НАЗАРОВ: Это поставить надо. Это поставить надо и сыграть. Это очень трудно. Гораздо проще раздеться догола. Даже, может быть, сделать харакири, показать, как сёстры меня грабят. Это всё суррогат, это подмена. Да Вы это знаете, Диана Иосифовна!?
Д. БЕРЛИН: Нет, ну, я, правда, я тоже так считаю. Но меня поразили люди, известные, уважаемые люди, которые не прятали глаза, а смотрели и аплодировали. Вот. Ну, просто вот мне было интересно Ваше мнение, хотя, конечно же, вот с нами, с Вами и со мной, согласны очень многие. Но действительно гениальный режиссёр и потрясающий театр. Это правда. Значит, может быть, какие-то ответвления есть у всех.
Д. НАЗАРОВ: Ну, есть, конечно. Ну, каждый имеет право на поиск.
Д. БЕРЛИН: Да. Ну, назовём это поиском.
Д. НАЗАРОВ: Как говорил один актёр, который лбом сломал портал в Малом театре, на что ему Хейфец сказал: «Что Вы делаете?». Он говорит: «Лёня, я имею право на поиск». Да, действительно он имеет, он так разволновался, что лбом дал в портал и портал...
Д. БЕРЛИН: Понятно.
Д. НАЗАРОВ: ...семиметровый сдвинулся с места.
Д. БЕРЛИН: Ну, оставим тогда право на поиск. Хорошо. Ваши родители познакомились на Чукотке?
Д. НАЗАРОВ: Да.
Д. БЕРЛИН: Они никакого отношения к актёрству не имеют?
Д. НАЗАРОВ: Нет, впрямую не имели. Мама врач-гинеколог там была на практике. Папа туда заплыл на рыболовецком судне мотористом. И вот там всё произошло. Мама потом поступила в Гнесинку, на вечернюю, по классу вокала, у неё был сопрано...
Д. БЕРЛИН: Как интересно... Она пела?
Д. НАЗАРОВ: Да, она пела, она закончила и, ну, не смогла пойти дальше. Её брали в театр Сац. На третьем туре её попросили показать бабу Ягу. Тут напал на неё зажим, о чём она сожалела. Ну, всё это сожаление она перенесла в меня. Я её заменил. Мне кажется, я сделал две главных вещи исполнения её мечты — что я стал артистом и побывал в Париже.
Д. БЕРЛИН: А она не побывала?
Д. НАЗАРОВ: Кроме двух недель в Болгарии.
Д. БЕРЛИН: Ну, да...
Д. НАЗАРОВ: Ничего...
Д. БЕРЛИН: Это такой, это такое поколение. Болгария — это тоже было счастье.
Д. НАЗАРОВ: Да. Курица не птица.
Д. БЕРЛИН: Конечно, конечно. Интересно, а Вы поёте? Вы поёте.
Д. НАЗАРОВ: Поёте? Поёте, да...
Д. БЕРЛИН: Я сама спросила и ответила.
Д. НАЗАРОВ: Да, немножечко пою.
Д. БЕРЛИН: Ну, Вы поёте, потому что это нужно в спектакле или где-то на каких-то вечеринках? Или это всё-таки вот это удовольствие для Вас?
Д. НАЗАРОВ: Удовольствие и труд. Если так просто, то удовольствие. А если это на сцене, то это, ой, это труд. Это архи-труд, потому что это не в прямой моей профессии. И всё-таки или надо заниматься вокалом или не заниматься. Потому что на том багаже, который ты наработал за время активного вокала в том же институте, там, в театре «Сфера», где было много вокальных вещей...
Д. БЕРЛИН: Да, там много. Вот уж театр действительно музыкально-танцевальный, да? Даже...
Д. НАЗАРОВ: Ну, и там всякое, да. Ну, это было очень многое и, да, и то, что дано от Бога, от мамы, папа тоже замечательный был бас-баритон. Очень зычный. Но всё равно над этим надо работать, и так уж, чтобы вокал, вокал! Я могу две три ноты подряд так шарахнуть, но целиком я лучше её сыграю, эту песню, чем спою. Ну, а тут ещё несколько нот точных...
Д. БЕРЛИН: Ну, да.
Д. НАЗАРОВ: И вообще замечательно.
Д. БЕРЛИН: А Вам не мешала никогда Ваша фактура?
Д. НАЗАРОВ: Всегда всю жизнь мешала, мешает и будет мешать. Как в «Короле Лире» шут говорит, как кухарка, которая била по головам угрей, которых живьём запекала в тесте: «Не высовывайся, не высовывайся». А я уже высунулся. С тех пор, как вырос. Я уже высунулся.
Д. БЕРЛИН: Ну, просто трудно себе представить, как Назаров играет, а хотя не знаю, слабого, слабого человека, а?
Д. НАЗАРОВ: Ну, почему нет? Вот тут одна из рецензий на «Дворянское гнездо», написали: «Где Назаров красавец? Где гигант-красавец?. Какой-то ходит старичок по сцене». Причём, это на малой сцене, где всё просто на носу. Ну, «Дворянское гнездо», я играю — удивительная придумка, конечно, Олега Павловича Табакова — старенького учителя музыки, сморщенного, с большими ступнями, красными руками. Почему-то вдруг мне. Теодор Христофор Готлиб Лемм.
Д. БЕРЛИН: Вот это только может вообще-то вот уровень Табакова, что бы вот предложить...
Д. НАЗАРОВ: Ух, как я ругался...
Д. БЕРЛИН: Правда?
Д. НАЗАРОВ: Ой...
Д. БЕРЛИН: Вы отказывались?
Д. НАЗАРОВ: Ух. Да что ж такое? Но мне эту формулу когда-то подкинул Виктор Иванович Коршунов. Причём, не мне впрямую, а когда ругал моих однокурсников. Где-то на 3 курсе какой-то прогон был. «Хозяйки гостиницы», я — Репофрата. И какие-то все разболтанные пришли, а я пру, пру, роль нравится. Я люблю себя сжигать на сцене вот, чтобы трещала четвёртая стена, иногда прорывалась. И чтобы там достать зрителя, поковыряться в нём. Ну, не нагло, а так, чтобы «не спи и, уходя домой, подумай о том, что видел». И он сказал, ну, вот собрал всех, посадил, он говорит: «Ну, вот видите, есть артисты-коренники, а есть пристяжные. В этом ничего плохого нет. Потому что есть мастера эпизода, которые сыграют этот эпизод лучше всех на свете. И ни один, там, герой, коренник, так сказать, так эпизод не расчекрыжит никогда. Но! Эти актёры никогда не идут играть главные роли. Если они умные. Соответственно, актёры премьеры не играют эпизоды. А у них и не получится. Это как у лошадей. Ни один коренник не сможет бежать пристяжной! И не одна пристяжная, сколько её не тренируй, уже никогда не сможет бежать коренником! Она будет всё время направо или налево, её будет заворачивать. Это закон, это все коноводы знают, конюхи». Вот такой есть закон.
Д. БЕРЛИН: Интересно. А скажите мне, пожалуйста, Ваша жена актриса. Это плохо или хорошо?
Д. НАЗАРОВ: Ну, это и плохо и хорошо. Да.
Д. БЕРЛИН: Так. Где плюсы и где минусы?
Д. НАЗАРОВ: Ну, когда идёт дисбаланс в занятости и у Оли появляется много свободного времени, что для актёра ужасно, вот тут и всё начинается плохое. А когда и особенно если вместе работаем, ну, сказка.
Д. БЕРЛИН: Вместе на сцене?
Д. НАЗАРОВ: Вместе репетируем, да, вместе на сцене, да...
Д. БЕРЛИН: Ну, не мешает это?
Д. НАЗАРОВ: Нет...
Д. БЕРЛИН: Она для Вас актриса или жена всё-таки?
Д. НАЗАРОВ: А почему? И то и другое...
Д. БЕРЛИН: Вот по-разному отвечают на этот вопрос.
Д. НАЗАРОВ: Ну, даже с чужим человеком... Ну, я там много раз проверял. Даже когда ты говоришь удивительно правильные и точные вещи чужому человеку, всё равно это нельзя делать... «Слушай, Диана, ты кончай, ты здесь паузу вешаешь, хоть святых выноси». Можно человека убить этим. Мне кажется, как-то надо пристроиться. Также собственно и к жене, и она ко мне, ну, чтобы не обидеть, чтобы как-то... Я-то, я в этом смысле уже мозоль наработалась, я постарше буду. Хотя тоже там чего-то грызёт иногда. Думаешь, чего-то, как-то ты резко мне замечание делаешь.
Д. БЕРЛИН: А на что вообще Вы можете обидеться? Вот серьёзно?
Д. НАЗАРОВ: На равнодушие, подлость, обман. Предательство и обман не люблю...
Д. БЕРЛИН: Ну, только в человеческих отношениях, да? В дружбе?
Д. НАЗАРОВ: В человеческих, в семейных, в дружбе. У меня дети за какие-то нарушения практически не страдают. Но если они врут, если они хитрят...
Д. БЕРЛИН: А что, Вы можете быть злым?
Д. НАЗАРОВ: Да что Вы, это, прихожу (уже теперь это стало для меня привычкой, когда-то это попробовал, получил себе привычку), прихожу на съёмочную площадку впервые, и вот только что-то не то, я говорю: «Вам кто сказал, что я белый и пушистый? Почему это вот так? Это что каждый день так будет?».
Д. БЕРЛИН: Ну, это каприз или по делу?
Д. НАЗАРОВ: По делу. Нет! Просто так нет! Зачем? Нет. Ну, действительно я иногда произвожу впечатление белого и пушистого, но это совсем не так. Потому что темперамент, который заложен, он не только сценический, он же есть.
Д. БЕРЛИН: А мне казалось, что большие люди вообще... Надо очень много, чтобы они разозлились, чтобы вышли из себя.
Д. НАЗАРОВ: У меня эта кнопка близко, этим многие пользовались в своё время. Теперь я понял, что этим пользуются, и стараюсь, перед тем как взорваться, сначала понять, что происходит. Ну, уже годы. А вообще раньше меня кто знал, эту кнопку нажимал, и пошёл! Ну, и сзади сидит подлец и «ха-ха-ха-ха-ха! Давай, давай, давай! Хорошо, хорошо, Дима молодец! Давай, давай»...
Д. БЕРЛИН: Ага! Подначил и доволен...
Д. НАЗАРОВ: «Ух, ух, ух». Да, да, да...
Д. БЕРЛИН: Понятно. Да, такие тоже есть.
Д. НАЗАРОВ: Ну, известно же — гапонство не умрёт.
Д. БЕРЛИН: Скажите, а антреприза как Вам?
Д. НАЗАРОВ: Антреприза... Антреприза — сложная история. Антреприза в массе своей, конечно, развлекалка бессмысленная. У меня в жизни было две антрепризы и обе были достаточно умны. И зритель и плакал, и смеялся, и переживал. Когда-то с Виталием Соломиным, царствие ему небесное, «Клетка» была...
Д. БЕРЛИН: Да, вот я потому и задала Вам этот вопрос...
Д. НАЗАРОВ: И потом мы с Олей сыграли несколько сезонов «Праздник души» на двоих. Покойный Борис Эрин, молодой человек 86 лет, поставил этот спектакль. Это была хорошая история. Сейчас есть одна задумка необычная, не буду говорить, ну, в общем, Шекспир. Да. Я надеюсь, что это получится, это будет хорошо. И компания хорошая, и режиссёр, и продюсерская компания, по-моему, тоже симпатичная...
Д. БЕРЛИН: Дай Бог!
Д. НАЗАРОВ: Да, дай Бог...
Д. БЕРЛИН: Потому что хочется Вас в Шекспире увидеть. Хочется посмотреть, что это такое будет. Так. Кино.
Д. НАЗАРОВ: Кино. Вино и домино.
Д. БЕРЛИН: Я должна Вам сказать, мы анонсировали Ваш приход естественно. И Вы, наверное, это знаете, наверное, Вам уже это говорили — Вас любят камеры и Вас любят кинозрители. Вас любят.
Д. НАЗАРОВ: Вот на счёт камеры у меня такое сомнение, иногда такие вижу свои ракурсы жуткие...
Д. БЕРЛИН: Ну, это просто Вам не нравится.
Д. НАЗАРОВ: Да.
Д. БЕРЛИН: На самом деле, поверьте мне, вот абсолютно человеку со стороны, как зритель, Вас камера любит, правда. Есть хорошие, большие артисты, а вот камера их не любит. И ничего нельзя сделать. Даже они играют хорошо. А Вас она любит.
Д. НАЗАРОВ: Дай Бог!
Д. БЕРЛИН: И Вас любят люди. Зрители, которые приходят в кино, которые дома смотрят, вот. Ну, конечно, те слова, которые приходят в Ваш адрес по поводу «Штрафбата», их даже передать нельзя. Это всколыхнуло всех. Людей молодых, людей пожилых и тех, которым прошлось это пройти, тоже. То есть, за пожилыми, да? Понимаете.
Д. НАЗАРОВ: Да.
Д. БЕРЛИН: И они живы. Вот так случилось, что они живы...
Д. НАЗАРОВ: Хороший фильм. Хорошая компания...
Д. БЕРЛИН: Хороший фильм. Но у Вас там роль! У Вас там совершенно особая роль. Расскажите, Вы вообще, Вы как туда входили?
Д. НАЗАРОВ: Николай Николаевич Досталь меня пригласил и утвердил первым вообще в фильме. Он мне просто позвонил и сказал: «Вот такая история, а кроме тебя у меня никого и нет». И пришпилил мою фотографию на стенку, где потом появилось десятки и десятки фотографий всех актёров.
Д. БЕРЛИН: Никаких проб? Ничего?
Д. НАЗАРОВ: Нет. Мы же до этого с ним работали, и он в театр ходил. В отличие от многих режиссёров, он ходит в театр. И он это для себя решил и сделал это заранее и очень здорово. Потому что нужно было много заниматься и с Батюшкой, и с церковно-славянским языком, и со всеми, со всеми ритуалами, и что-то надо было выживать, нарабатывать находить, углублять...
Д. БЕРЛИН: Ну, да.
Д. НАЗАРОВ: Это было сложно, да.
Д. БЕРЛИН: Вы за кем-то смотрели? Вот честно скажите.
Д. НАЗАРОВ: Я не смотрел, нет. Мне просто рассказывали какие-то вещи...
Д. БЕРЛИН: А так не ходили?
Д. НАЗАРОВ: Нет...
Д. БЕРЛИН: Может быть, был у Вас какой-то человек...
Д. НАЗАРОВ: Да нет, зачем? Я что, кого-то... Я что пародист? Нет, я не пародист. Я играю того человека, которого мы придумали вместе с режиссёром, которого написал Володарский...
Д. БЕРЛИН: Он абсолютно живой...
Д. НАЗАРОВ: Вот мы его и наполняли вместе. Я предлагал, он предлагал, уже было что-то заложено Эдуардом Володарским, сценаристом. Ну, и плюс то, чего, казалось, не хватает нам всем, надо это притянуть каким-то образом.
Д. БЕРЛИН: А вот смотрите, вот артист что-то даёт роли, да? Ну, он её наполняет, как Вы сами сказали, он её рождает, да? А роль даёт?
Д. НАЗАРОВ: Тоже даёт, да...
Д. БЕРЛИН: Да?
Д. НАЗАРОВ: Она ничего такого не даёт, говорят, что «вот Вы перевоплощаетесь», а потом «как же Вы выходите из этого?». Да. «Как же Вы туда ныряете, а потом выходите?». Ну, я сразу говорю: «Ну что мне после Отелло идти потом — всех подряд». Нет, глупости. Даже известно, что лучший исполнитель Отелло — Папазян — в самый яркий, темпераментный, момент оборачивался к своим партнёрам и говорил: «Старушка в шестом ряду просто умирает!», и дальше...
Д. БЕРЛИН: Какая прелесть.
Д. НАЗАРОВ: Да. Ну, это профессионализм. И ты при этом... Ты абсолютно не выкл... ты включаешься! Ты не выходишь. Не выхожу. Ну, вот не выхожу...
Д. БЕРЛИН: Ну, не может быть!
Д. НАЗАРОВ: Нет! Чего-то живёт-живет, потом выключился, чего-то сказал. Нет! Это всё так оно и происходит, оно так и рождается. И отсебятина, и в кино это происходит...
Д. БЕРЛИН: Ну, не может быть, что бы Вам ничего не дал священник этот? Ну, не может быть такого.
Д. НАЗАРОВ: Нет. Ну, как? Ну, дал и для образования, и для всего, и для человечности...
Д. БЕРЛИН: А для какого-то, я не знаю, какого-то нравственного наполнения, духовного?
Д. НАЗАРОВ: Ну, разумеется, разумеется, да. Но это не то, что это стало больше меня, нет...
Д. БЕРЛИН: Нет.
Д. НАЗАРОВ: Просто, ну, я притянул к себе...
Д. БЕРЛИН: И на что-то, может быть, и посмотрел не так?
Д. НАЗАРОВ: Знаете, как ртуть, да, вот из градусника?
Д. БЕРЛИН: Да.
Д. НАЗАРОВ: Рассыпалась, да? А потом подводишь шарик к шарику и... один большой шарик, ещё шарик, ещё шарик. Вот это так с артистами.
Д. БЕРЛИН: Ну, в общем, Вам огромное спасибо за эту роль тоже. За многие другие. Ну, это, вот знаете, вот бывает, вот роль выходит из общего плана...
Д. НАЗАРОВ: Да я честно скажу, значит, когда спрашивают, я всё время говорю: «Закон» и «Штрафбат». Вот мои две самых как бы главных«...
Д. БЕРЛИН: Абсолютно разные два человека...
Д. НАЗАРОВ: Абсолютно разные. Вот это был первый
Д. БЕРЛИН: Вот Вам сериал!
Д. НАЗАРОВ: Первая главная роль...
Д. БЕРЛИН: Вот Вам сериал!
Д. НАЗАРОВ: Да. Да, ну да...
Д. БЕРЛИН: Вот так огульно говорить, что сериал это уже плохо, вот и нельзя.
Д. НАЗАРОВ: Нет, нельзя. Нет, все — нельзя. И «Штрафбат». Но тут недавно мне нужно было, меня просят, чтобы я прислал какую-то ссылку на какой-нибудь, где какого-нибудь не очень хорошего играю...
Д. БЕРЛИН: Так...
Д. НАЗАРОВ: Думал, думал, думал, думал. Это, это, это, это. Потом вспомнил! «Марш Турецкого». И я нашёл в Интернете и посмотрел, думаю, здорово я сыграл этого подонка!
Д. БЕРЛИН: Слушайте, а правда же, а!
Д. НАЗАРОВ: Хорошо сыграл! Я вдруг так смотрю... оно так проскочило...
Д. БЕРЛИН: А, правда, точно.
Д. НАЗАРОВ: Я думаю, ну, нет. У меня же какой-то имидж, я ж какой-то вот положительный, а тут эту тварь так здорово сыграл!
Д. БЕРЛИН: Это говорит только о том, что Вы — артист. Что Вы мастер, вот и всё. И никуда не денешься.
Д. НАЗАРОВ: И теперь появилось вот, кстати, для наших соплеменников, которые от нас далеко, быстрее дойдёт, а, может, уже многие видели фильм-концерт, который сняли французы, с несколькими нашими артистами...
Д. БЕРЛИН: Расскажите.
Д. НАЗАРОВ: Премьера была
Д. БЕРЛИН: Ничего себе состав с нашей стороны!
Д. НАЗАРОВ: Да, да! Ещё немножко Аня Каменкова и Саша Комисаров маленькую роль. А все остальные там Франсуа Берлианс, которому нельзя на улицу выйти в Париже, он звезда, звезда. Мелони Лоран, которая вот сейчас в «Бесславных ублюдках» сыграла девчонку эту. Сейчас — у Тарантино, это вообще теперь не подходи к ней близко. Ну, кроме нас. Вообще моей партнёршей была Жаклин Биссет, роль которой, правда, всю вырезали. Что-то у них не сошлось, и Жаклин Биссет всю вырезали, всю мою любовь с Жаклин Биссет тоже. Но мне достаточно там осталось...
Д. БЕРЛИН: Ах, как жалко!
Д. НАЗАРОВ: ...осталось. И мы читаем форум этот французский, как люди... Вообще за первый месяц французы посмотрели... полтора миллиона! Это беспрецедентный шум вызвал фильм. Сейчас он ещё дойдёт до Англии и до Америки...
Д. БЕРЛИН: Так, а у нас?
Д. НАЗАРОВ: А у нас что? Это французы снимали. У нас купить надо! А вот диски первые выйдут через 3 месяца после премьеры.
Д. БЕРЛИН: В феврале.
Д. НАЗАРОВ: В феврале появятся DVD. А пока вот мир смотрит. Смотрит Финляндия, Румыния, там какие-то другие страны.
Д. БЕРЛИН: Прекрасно! Вот...
Д. НАЗАРОВ: Смотрят, у них прокат, все замечательно, отзывы превосходные.
Д. БЕРЛИН: Мы Вам завидуем! Это я обращаюсь ко всем, кто может посмотреть это кино. Но ничего, мы доживем до февраля и посмотрим. Конечно.
Д. НАЗАРОВ: Ну, если он дойдет. Ну, там полфильма понятно, по-русски, половина по-французски. Значит, надо, чтобы кто-то взял, перевел...
Д. БЕРЛИН: Вы говорили на русском.
Д. НАЗАРОВ: И так и так. Мне это было сложнее всего, потому что Баринов и Гуськов, они с французским не в ладах, поэтому они учили и учили вот как надо было...
Д. БЕРЛИН: А Вы? Интересно!
Д. НАЗАРОВ: А у меня-то лучше с французским, но беда в том, что я должен был говорить хуже всех. Я должен был коверкать французский. Для меня это была такая каторга! Я понимал, что я говорю в кадре, я понимал, как надо это сказать по-французски, и дальше я это ломал, как они просят. При этом какие-то вещи мне ломали, потому что я играл виолончелиста и я понимал, что вот так музыкально, ну, не может человек музыкальный вот так построить французскую фразу. Обязательно нужно было мне поругаться с режиссером. Ну, он упертый был человек, есть упертый. Пока звукорежиссер Пьер не подходил и не говорил: «Ну, вот тут из-за Вашего дурацкого акцента зрители не поймут ничего!». И я говорил: «Вот! Вот Пьер сказал!». «Ну, давай!». И так мы постепенно, постепенно какие-то вещи отстаивали. И его неправильное видение России. Хотя там, когда наши увидят, конечно, поругаются, есть много таких клише про русских. Хотя их было гораздо больше, и даю честное слово, мы с Бариновым и Гуськовым и Назаров — мы отстаивали родину до таких скандалов, которые вот просто не выгодно! Ты попал в Париж, ты снимаешься в главной роли, тебе бы дальше сидеть «тише воды, ниже травы» и играть хорошо...
Д. БЕРЛИН: А вы тем не менее.
Д. НАЗАРОВ: А мы ругаемся с постановщиком, Боже мой!
Д. БЕРЛИН: И, тем не менее, вас оставили.
Д. НАЗАРОВ: Ну, уж с роли снять, да, ну, главное, чтобы теперь дальше позвали.
Д. БЕРЛИН: Это да.
Д. НАЗАРОВ: Вот это важно.
Д. БЕРЛИН: Это да. Позовут. А Вы вообще-то, наверное, сталкивались с тем, что Вас сравнивают с Депардье? Вы слышали, наверное, это сравнение?
Д. НАЗАРОВ: Нет, внешне меня сравнивают с Де Ниро. С Де Ниро, с которым... У меня даже «де-нировка», вот эту родинку я называю, «де-нировка» у меня такая есть. Ну, я просто в два раза больше.
Д. БЕРЛИН: Вот! Может быть, поэтому.
Д. НАЗАРОВ: Да. Нет.
Д. БЕРЛИН: В три, я бы сказала.
Д. НАЗАРОВ: С Депардье было один раз, когда я снялся в какой-то штуке, где нужно было сыграть одного вождя, а голову мне компьютерным образом этого вождя приделывали.
Д. БЕРЛИН: Так.
Д. НАЗАРОВ: Не буду говорить кто. И когда мне позвонили и сказали, чтобы, как в титрах написать, звание, что? Я говорю: «Если Вы напишите, я больше с Вами вообще здороваться не буду!». И потом я смотрю в эфире в конце в титрах — Дмитрий Депардье.
Д. БЕРЛИН: А вот, наверное, может быть, оттуда это и...
Д. НАЗАРОВ: Отсюда, да.
Д. БЕРЛИН: Кто-то с юмором, просто с юмором...
Д. НАЗАРОВ: У меня был момент, когда я летел турецкой авиакомпанией, ужасно хотел курить, и я командиру этому турку говорю: «Курить хочу!». Говорю: «Я артист!», ему по-английски пытаюсь объяснить, я говорю: «Русский Депардье, Роберт Де Ниро». «О кей!».
Д. БЕРЛИН: Вот так, да?
Д. НАЗАРОВ: ...в кабину и мы там на Боинге...
Д. БЕРЛИН: Все понятно. А вот скажите, с кем из иностранных женщин актрис Вам бы хотелось встретиться на площадке?
Д. НАЗАРОВ: Не знаю.
Д. БЕРЛИН: Сыграть!
Д. НАЗАРОВ: Я уже с Жаклин Биссет играл, с Фанни Ардан играл.
Д. БЕРЛИН: С Фанни Ардан — да!
Д. НАЗАРОВ: Да.
Д. БЕРЛИН: Это был интересный союз?
Д. НАЗАРОВ: Я бы не назвал это союзом, там был скорей союз со Спиваковым, который держал всех — и оркестр, и хоры...
Д. БЕРЛИН: Это, правда, было потрясающее совершенно!
Д. НАЗАРОВ: Да! И всех нас артистов и всё... Но с Фанни Ардан даже, как ни странно, с высока, потому что она волновалась так бедная! Это тебе не кино!
Д. БЕРЛИН: Вот! Это то, о чем мы с Вами говорили.
Д. НАЗАРОВ: Она ходила за кулисами и говорила: «Merde, merde, merde, merde»...
Д. БЕРЛИН: А для Вас это был театральный выход...
Д. НАЗАРОВ: Ну, да, театральный выход, неожиданный, да, на старом французском.
Д. БЕРЛИН: Да.
Д. НАЗАРОВ: Это такой мертвый язык! Это...
Д. БЕРЛИН: Но Вы справились!
Д. НАЗАРОВ: Не все французы понимают.
Д. БЕРЛИН: Но Вы понимаете, что Вы справились.
Д. НАЗАРОВ: Ну, да, да... Справился, да.
Д. БЕРЛИН: И зал Вам это доказал, и Владимир Теодорович, и вообще всё...
Д. НАЗАРОВ: Да...
Д. БЕРЛИН: И она.
Д. НАЗАРОВ: И она, да, всё, у нас всё было...
Д. БЕРЛИН: Ну, хорошо, а дальше? С кем все-таки еще из актрис Вам бы хотелось пересечься?
Д. НАЗАРОВ: Да я со своими еще не наигрался.
Д. БЕРЛИН: А с кем тогда из наших?
Д. НАЗАРОВ: Ну, во-первых, конечно, надо наиграться с женой, потому что мало.
Д. БЕРЛИН: Вообще со всеми женщинами, с которыми еще не пришлось играть.
Д. НАЗАРОВ: Да, с актрисами. Вот Наталья Максимовна Тенякова вместе с Юрским, есть такое понятие, знаете у нас любят говорить: «Хороший артист, яркий артист, темпераментный. Ну, слабенький артист». Вот у них есть градации две: артист и не артист. И всё!
Д. БЕРЛИН: Это так.
Д. НАЗАРОВ: А все остальное реверансы и кивоки.
Д. БЕРЛИН: Ну, хорошо. А как же тогда заполнить спектакль? Кем? Вы понимаете? Ну, вот я не знаю, Вы можете назвать такой театр, где все артисты? Исходя из этой точки зрения.
Д. НАЗАРОВ: Нет, нет, ну, конечно, нет. Нет, это невозможно.
Д. БЕРЛИН: Нереально, правда?
Д. НАЗАРОВ: Ну, просто количество артистов на квадратный сантиметр сцены может быть больше, а может быть меньше.
Д. БЕРЛИН: Ну, да.
Д. НАЗАРОВ: Вот я, например, пожалуйста, вам расскажу какую-нибудь гадость, например, по поводу фильма «Царь».
Д. БЕРЛИН: Лунгина.
Д. НАЗАРОВ: Лунгина. Две вещи. Первое — роли должны играть артисты, а не чудики. Вторая — в стране, в которой ты живешь и работаешь, изволь уважать то место, где ты трудишься и живешь.
Д. БЕРЛИН: Но, подождите, а разве там играют не артисты? Это последняя роль Янковского...
Д. НАЗАРОВ: Я имею в виду главную, заглавную роль — Петра Мамонова. Это чудик, а не артист. Это стало очевидно на этой роли. Да, «Такси Блюз», уже с натяжкой был «Остров». Уже было на грани, но все равно это было хорошо. И дальше они решили, что могут все. Но, может быть, этого от нас ждут, не знаю, в Каннах, к которым он побежал сразу с этим фильмом? Причем, это такое международное название, яркое, броское — «Царь»! «Царь»! Не «Иван Грозный», не там как-нибудь. Он назвал «Царь», чтобы все в мире понимали, что это вот, да, про него. Такое ощущение, что «правильно я к России отношусь? Вот как вы хотели?».
Д. БЕРЛИН: А, может быть, это сделано специально? Чтобы...
Д. НАЗАРОВ: Специально, специально...
Д. БЕРЛИН: Нет, нет, нет. Нет! Я-то другое имею в виду. Я имею в виду, что Янковский...
Д. НАЗАРОВ: Нет! Янковский свое дело сделал. Но ему даже трудно было...
Д. БЕРЛИН: И кто там, рядом с ним, уже не имело никакого значения...
Д. НАЗАРОВ: Ну, почему? Там потрясающий Кузнецов, Юрий Кузнецов.
Д. БЕРЛИН: Нет, я имею в виду вот этот дуэт!
Д. НАЗАРОВ: Нет! Это не дуэт! Это... Ну как? Актер и... чудик. А чудик несет какую-то огромную на себе нагрузку! Психологическую! Социальную!
Д. БЕРЛИН: Нет, ну, конечно, конечно, конечно.
Д. НАЗАРОВ: Историческую! Нравственную! Он несет эту нагрузку на себе, но он: «Вот эта Россия беззубая, идиотское вот это всё. И сотни массовки, все кретины, подонки и юродивые». Что это такое? Это так было? Не было. Хочешь идиота снять? Возьми, пожалуйста, «Царь Федор Иоанович»...
Д. БЕРЛИН: Слушайте...
Д. НАЗАРОВ: И не как у Толстого, а как он был исторически! С яйцеглазной головой, дебил, трясущийся, ну, за него же там Годунов рулил. Но нельзя! Нельзя! Не было такого Ивана Грозного! Он бы... он знал пять языков!
Д. БЕРЛИН: Вам Черкасов больше нравился?
Д. НАЗАРОВ: Больше. Ну, это больше плакат.
Д. БЕРЛИН: Подождите, но от того, что он знал пять языков... Все равно же была эта жестокость.
Д. НАЗАРОВ: Да, он грешил. Но он грешил от полноты! И каялся от этой же полноты! Грешил и каялся! Отсюда пошло это — грешить и каяться. Он это все делал.
Д. БЕРЛИН: Ну, народу, ну народу от этого не легче!
Д. НАЗАРОВ: Он это делал, он хотел, мечтал.
Д. БЕРЛИН: Народу от этого не легче, ведь, правда?
Д. НАЗАРОВ: Да дело не в этом! Ну, ну одно дело, ну, когда тобой блоха повелевает или все-таки нездоровый лев! Ну, это разные вещи! Это нация, значит, такая. Нация блох, мышей и улиток. Или все-таки других животных? Медведей...
Д. БЕРЛИН: Мы сейчас с Вами встречаемся под Новый год, и если мы с Вами будем говорить на тему...
Д. НАЗАРОВ: Тигры. Я буду про тигров говорить.
Д. БЕРЛИН: Нет...
Д. НАЗАРОВ: Нация тигров.
Д. БЕРЛИН: Кто повелевал нами в течение огромного, огромного количества времени. Кто повелевал Россией, великой Россией. Оттого, что этот знал языкознание, а этот знал пять языков, а этот знал все про кукурузу, а этот прекрасно водил машину любого ранга — народу не было легче. Может быть, главная задача этого фильма (не знаю, что мы вдруг стали разбирать этот фильм?), главная задача этого фильма — вот он, вот этот священнослужитель в исполнении, ну, не знаю, по-моему, это одна из лучших его ролей, Олега Янковского...
Д. НАЗАРОВ: Ну, не лучших...
Д. БЕРЛИН: Хотя бы...
Д. НАЗАРОВ: Хорошая, ну не лучшая.
Д. БЕРЛИН: Очень хорошая роль. А, может быть, действительно, на фоне всего остального. Может быть, вот тут-то я с Вами и соглашусь.
Д. НАЗАРОВ: Ну а как же! Да что ж ты не даешь партнера, соперника, ну что ж ты не даешь!
Д. БЕРЛИН: Не дает.
Д. НАЗАРОВ: Этой борьбы-то нет! А просто есть мракобесие, которое глаза пучит. Просто это видно, как «сделай шире глаза! Шире глаза! Шире глаза!». Я просто вижу, как он говорит: «Шире! Мамонов, шире! И рот приоткрой, чтобы было видно, что зубов нет!». Ужас.
Д. БЕРЛИН: Так! Теперь я вижу, Вы можете быть злым.
Д. НАЗАРОВ: Да это я так, на секундочку.
Д. БЕРЛИН: Вот теперь я вижу!
Д. НАЗАРОВ: Меня просили, чтоб микрофон...
Д. БЕРЛИН: Ну, да...
Д. НАЗАРОВ: Я столько сжег микрофонов в своей жизни!
Д. БЕРЛИН: Правда что ли?
Д. НАЗАРОВ: Да, они сгорали.
Д. БЕРЛИН: Кошмар какой! Ребята! Имейте это в виду!
Д. НАЗАРОВ: Камеры останавливаются. Когда не хочу, чтобы снимали, все ломается.
Д. БЕРЛИН: Но пока...
Д. НАЗАРОВ: Не, а здесь хорошо с Вами.
Д. БЕРЛИН: Так в Вас есть какая-то сила такая вот?
Д. НАЗАРОВ: Есть-есть.
Д. БЕРЛИН: Есть, да?
Д. НАЗАРОВ: Они же проверяли меня, эти экстрасенсы. Давали какой-то камень держать.
Д. БЕРЛИН: Как интересно! Вы пользовались когда-нибудь этим?
Д. НАЗАРОВ: Ну, иногда.
Д. БЕРЛИН: Понятно, хорошо. За последнее время, скажите мне, пожалуйста, к сожалению, у нас уже всё, буквально идет вперед, скажите, за последнее время Вас что-то приятно поразило на сцене или в кино? Может, книга?
Д. НАЗАРОВ: Ну, вот, может быть, вообще в самое последнее время, ну, может быть, не очень серьезный повод, но я посмотрел у нас в театре «Конька-Горбунка». Я, правда, не понял, для чего нужно было его переписывать Пресняковым замечательную сказку Ершова. Великолепную! С потрясающим стихом, летящим, похлеще, чем у Твардовского...
Д. БЕРЛИН: Да.
Д. НАЗАРОВ: Зачем это нужно было? Ну, какая-то дань. И там есть там парочка вещей, которая там не очень мне нравится, как то перетерпеть надо первые пять минут, когда неизвестно, что происходит, ничего не понятно и когда хоры поют. Хоры надо писать под плюс, да? Ну, это все знают. Даже кошки поют под плюс, чтобы было слышно. Хором нельзя попасть, невозможно. Солист? Солист — живьем пой, все, молодец. А вот в остальном это здорово. Там Беляев великолепный, который царя играет. Ну, в общем, царь и стал главным героем почему-то. Не Иван-дурак, а, значит... Но все равно это порадовало. Мы все, всей семьей ходили, смотрели. Он для взрослых и для детей, «Конек-горбунок» замечательный. Хорошую я книжку читаю бывшего моего коллеги по театру Армии Александра Кондрашова, называется «Лав парад». Это не глубочайшее какое-то чтиво, но оно очень остро и точно и социально. Причем так как мы вместе играли и он, когда уходил в писатели из артистов, он всё мне давал читать, мы с ним часто общались, я просто вижу, насколько он прогрессировал. Или, например, однокурсник моей жены уехал в Америку, получив режиссерское и актерское образование, но по этой стези не пошел, а вступил в коллектив американских «Гоголь Барделло». Сейчас это вот молодежь знает, это такая группа! Ну, где-то года три назад они приезжали в «Б-2», и мы были на концерте. Это было здорово, но не очень. И вот месяц назад они приехали еще раз. Это был от начала до конца филигранно! Это такое, это такое действо! Вот, ну, клубное, это такая музыка, это все вместе. Сережа этот на скрипке «вышивает», поет тоже, солист там совершенно оторвный, сумасшедший, с потрясающими голосовыми данными, организаторские, фантазер. Он все это придумывал, придумал. Они все русскоговорящие, но у них там есть и афроамериканцы и всякие девчонки в группе. И это, это здорово! Этот клуб, который, там две с половиной тысячи, новый такой модный клуб, «Молоко», «Milk». Значит, стоя, я в VIP, там сидели мы тоже с семьей, сидели наверху, на балконе, но эти! Стоя! Я понять не могу, как это можно вообще там столько времени. Но вот я когда послушал, я понял, почему они приходят на этот танц-пол. Там плясать-то негде.
Д. БЕРЛИН: Слушайте, Вы потрясающий человек.
Д. НАЗАРОВ: Вот это, вот это были хорошие, да.
Д. БЕРЛИН: А как Вы будете Новый год встречать? Только не говорите, что Вы в театре, на сцене.
Д. НАЗАРОВ: Нет, что Вы, нет.
Д. БЕРЛИН: Нет?
Д. НАЗАРОВ: Надеюсь, на даче с семьей, всё. Максимально пытаюсь собрать, кто сможет...
Д. БЕРЛИН: Ёлка?
Д. НАЗАРОВ: Ёлка обязательно.
Д. БЕРЛИН: Но Вы-то попросили Деда Мороза? Придет к Вам?
Д. НАЗАРОВ: К детям придет, я надеюсь.
Д. БЕРЛИН: К детям. Вы, во всяком случае, Вы просили?
Д. НАЗАРОВ: У меня большие проблемы, что придет к младшей, плохо себя вела последнее время, хотя он может сжалиться.
Д. БЕРЛИН: Неужели Вы можете наказать?
Д. НАЗАРОВ: Я!? Я-то причем?
Д. БЕРЛИН: Нет! Не будете просить его, чтобы он пришел.
Д. НАЗАРОВ: Нет, нет, а как? Это первый год, когда она не написала ему письмо.
Д. БЕРЛИН: А сколько же ей лет, что она себя так плохо вела?
Д. НАЗАРОВ: Десять.
Д. БЕРЛИН: А почему не написала, ответила? Может быть, у нее есть причина?
Д. НАЗАРОВ: Не знаю. Ее брат до 15 или
Д. БЕРЛИН: Ну, вот будет интересно...
Д. НАЗАРОВ: А что интересного?
Д. БЕРЛИН: Нет, знаете, что интересно...
Д. НАЗАРОВ: Пишут письмо на листе бумаги, сворачивают самолетиком и в окно!
Д. БЕРЛИН: Я понимаю, да, конечно!
Д. НАЗАРОВ: И хоть ты стой, следи за ним, хоть не следи, он пропадет! Дедушка его забирает, это письмо.
Д. БЕРЛИН: Конечно!
Д. НАЗАРОВ: Куда девается? Я не знаю. Загадка полная!
Д. БЕРЛИН: Конечно, обязательно. Это обязательно.
Д. НАЗАРОВ: Потом где-то в пол-одиннадцатого в новогоднюю ночь, около
Д. БЕРЛИН: Да.
Д. НАЗАРОВ: Он звонит.
Д. БЕРЛИН: Так.
Д. НАЗАРОВ: И ей, балде, которая сейчас не написала, и, вероятно, может не позвонить поэтому, начинает ей объяснять, где лежат подарки.
Д. БЕРЛИН: Ну, ты подумай!
Д. НАЗАРОВ: И он начинает немножко издеваться. Потому что мы бежим туда-то, он вдруг присылает смс, что «извини, ошибся, надо бежать в подвал»...
Д. БЕРЛИН: Да, да, да, да, да...
Д. НАЗАРОВ: ..."из подвала надо на кухню, из кухни надо туда, сюда, на улицу, под ёлку...«.
Д. БЕРЛИН: И она всюду бегает, конечно!
Д. НАЗАРОВ: Вся семья бегает!
Д. БЕРЛИН: Все бегают, понятно. И собака есть?
Д. НАЗАРОВ: Три!
Д. БЕРЛИН: Вот я думала, что у вас обязательно должна быть собака.
Д. НАЗАРОВ: Три собаки.
Д. БЕРЛИН: Какие?
Д. НАЗАРОВ: Корм кончается. У нас есть соплеменники в Америке?
Д. БЕРЛИН: Говорите, говорите, обращайтесь.
Д. НАЗАРОВ: «Нутро Голд», «Нутро Голд»! Америка перестала поставлять корм для взрослых собак!
Д. БЕРЛИН: Кошмар!
Д. НАЗАРОВ: Больше 25 кг..
Д. БЕРЛИН: А какие, какие собаки у Вас?
Д. НАЗАРОВ: Два бернских зенинхуда, это альпийские овчарки, и одна немецкая овчарка девочка.
Д. БЕРЛИН: Потрясающе! Потрясающе! У меня такое впечатление, что мы с Вами не встречались. Последний вопрос. Вам как Мастеру нужна Маргарита?
Д. НАЗАРОВ: У меня есть.
Д. БЕРЛИН: Ну, жена?
Д. НАЗАРОВ: Кстати, я сегодня Мастера встретил в магазине «Nokia». Галибин. Да, покупал подарок, и мы встретились.
Д. БЕРЛИН: Нет, ну он...
Д. НАЗАРОВ: А я, причем, пропустил...
Д. БЕРЛИН: Он все-таки Галибин, так же как Вы Назаров, а не Дед Мороз.
Д. НАЗАРОВ: Да, и я тут через Интернет посмотрел подряд. Единственное, что вот, конечно, здорово, Мастеру, ну, это уже Бортника была задумка, что вот такой Мастер. Я-то считал, что он более «летящий», а он более «выжженный».
Д. БЕРЛИН: Это да. Но все-таки давайте мы с Вами завершим сегодняшнюю встречу с многоточием...
Д. НАЗАРОВ: Давайте!
Д. БЕРЛИН: Ладно? Пожалуйста, найдите время, придите к нам еще. Потому что на эту передачу придут вопросы. Я в этом даже не сомневаюсь.
Д. НАЗАРОВ: Хорошо.
Д. БЕРЛИН: Я Вам желаю сегодня хорошего спектакля, хорошей публики, это первое. Во-вторых, чтобы получился Шекспир. Вот просто от души желаю! И вообще хочу Вам сказать, что мы Вас очень любим.
Д. НАЗАРОВ: Спасибо.
Д. БЕРЛИН: И очень ценим. И говорю я Вам это искренне не только от себя, а от многих и многих Ваших почитателей.
Д. НАЗАРОВ: Большое спасибо вам всем, большое спасибо, Диана Иосифовна. Я пришел, хотя два года держу табу на средства массовой информации, а к Вам пришел.
Д. БЕРЛИН: Спасибо!
Д. НАЗАРОВ: Спасибо.
Д. БЕРЛИН: Огромное Вам спасибо! Это был очередной выпуск программы «Мастера». Сегодня у нас был народный артист России Дмитрий Назаров. До следующего года! Всего доброго!